– А вот и наш друг мистер Лэнгли из Вороньего Края, – промолвила мисс Моубрей, одаривая гостя ослепительной улыбкой. – И снова добро пожаловать, мистер Лэнгли, в нашу талботширскую глушь!

– Благодарю вас, мисс Моубрей, – галантно откликнулся Оливер. – Счастлив увидеться с вами снова, и так скоро, и с вами тоже, дорогая миссис Филдинг. Нас с вами сама судьба свела нынче утром на Нижней улице, вы не находите?

– Ха! Вот вам, пожалуйста; то и дело забываю, что вы трое уже знакомы, – промолвил Марк, щелкая пальцами. – Так откройте мне, кузина, какова же истинная цель этого спешно устроенного soiree[5]? Я здесь всего‑навсего хозяин, вы же помните, – тот несчастный, которому предстоит расплачиваться по счетам, так что держать меня в неизвестности – весьма дурной тон!

– Кузен, причина и цель вам отлично известны, да я сама их только что разгласила, поприветствовав мистера Лэнгли, – отозвалась мисс Моубрей. – Цель эта – засвидетельствовать ему наше искреннее расположение и пожелать счастья и радости на все то время, что он здесь пробудет, так, чтобы в будущем гость с теплотой вспоминал лето, проведенное в нашем обществе. Вы ведь не намерены распоряжаться вашим гостем единолично, правда, Марк? Вам, может, и доставляет удовольствие изображать сердитого сварливца целыми днями напролет, запираясь в темных и мрачных комнатах, но вряд ли гость ваш заслуживает той же участи.

– Решительно протестую, мисс. Во‑первых, никаких темных и мрачных комнат в Далройде нет – просто‑таки ни одной. Во‑вторых, я – никоим образом не сердитый сварливец, и в жизни им не был, и со всей определенностью нигде я не запираюсь. Ха! Да вам отлично известно, что мы с Медником и Забавником проводим вместе куда больше времени, чем сам я – здесь, вместе с Ноллом. Медник и Забавник – первоклассная компания.

– Согласен, – кивнул Оливер. – С тех пор, как я сюда приехал, я уже имел возможность убедиться, что Марк всей душою предан двум своим сотоварищам, в обществе которых целыми днями носится по Клюквенным угодьям и окрестным лесам. Я и сам с ними уже несколько раз выезжал.

– Выходит, вас  к первоклассной компании не причисляют, мистер Лэнгли? – лукаво осведомилась мисс Моубрей. – Вы не находите, что сравнение моего кузена граничит с грубостью?

– Скажу лишь, что узнаю старого старину Марка и его манеры, – со смехом ответствовал Оливер.

– Мистер Лэнгли, будьте так добры, расскажите подробнее о своей работе, – вступила в разговор миссис Филдинг. – Марк упомянул, что вы в данный момент занимаетесь неким литературным проектом – «головоломная тягомотина», как он изволил выразиться. Так просветите же нас!

– Силла, – вмешался сквайр.

– Что такое?

– Силла.

– Боюсь, что я не вполне понимаю…

– Силла, – эхом повторил Оливер, устремляясь на помощь к достойной даме. – Гай Помпоний Силла, если уж быть совсем точным, вот объект моих изысканий. Малоизвестный римский философ и поэт, воин и уроженец Испании, как и его император, Траян. Жил он в первой половине второго христианского века, написал пять книг эпиграмм, причем ни одна до сих пор не переводилась ни на английский язык, ни на любые другие.