Светлана Тулина, Ольга Голотвина. Домашний учитель для чудовища
ПРОЛОГ Нет, Сандра Леман не думала о самоубийстве. Даже сейчас не думала. Даже в эти черные дни, когда жизнь вывернулась в немыслимый вираж – и ухнула в черную пропасть заброшенной шахты. Самоубийство – слабость и трусость. А на Прозерпине еще со времен первых поселенцев слабость и трусость считались самым позорным из всего, в чем можно упрекнуть человека. Сдохни, но не дай считать себя слабаком! А трусом ты и так сдохнешь. Стратегия «забиться в щель и переждать» не работает там, где наибольшая опасность в этих самых щелях и таится. На Прозерпине почти не случалось самоубийств. Там и без них была высокая смертность. Сандра Леман ненавидела Прозерпину. Ненавидела вечный, привычный гул работающих механизмов, затихающий в толще камня почти не заметной дрожью. Ненавидела шмыгающих под ногами грымзиков. Ненавидела воздух со слабым привкусом горелого пластика. Да, степень очистки разная – чем выше ярус, тем легче дышать, но пластиком он отдает везде. Сейчас этот проклятый воздух убивал мать Сандры. Сухой кашель матери стоял в ушах у девушки, когда она, погрузив руки в трехмерную панель связи, разбрасывала из-под пальцев значки-адреса. Запросы на кредит – один за другим. Отказ. Отказ. Снова отказ. Подушечки пальцев слегка покалывало: виртуальная клавиатура была старенькой и плохо держала заряд. Еще один запрос. И еще. В каждое отделение из возможных, по списку, не пропуская. Адреса друзей Сандра не трогала. Друзья уже одолжили ей сколько могли. На эти деньги мать сейчас лежит в клинике. Но на операцию... на пересадку специально выращенных легких... даже если продать все нехитрое имущество Сандры, денег не хватит! Много ли того имущества у простой школьной учительницы?.. У бывшей учительницы, Сандра. У бывшей. Потому сейчас и идут отказы – один за другим. Будь у нее по-прежнему работа, кредит бы взять удалось. Да, предстояли бы годы каторжной работы и отказа себе во всем, но маму бы удалось вытащить... Но директор, сволочь, нашел момент сводить счеты. Ударил в спину. Увольнение можно оспорить по суду, там есть к чему придраться, причины спорные. Но процесс затянется не на один месяц, а мама-то умирает уже сейчас!.. Вспыхнул значок вызова. Сандра тронула его кончиком пальца, не взглянув даже, откуда вызов. И тут же об этом пожалела. На панели связи возникло лицо ее директора... ее бывшего директора. И на лице этом была написана ярость... Написана, да? Она костром полыхала у него на роже! – Это твоих рук дело, сука?! – взрычал директор. – Добрый день, мистер Монлисс, – очень вежливо и спокойно ответила Сандра. – У вас что-то произошло? Вы, похоже, слегка нервничаете. Она знала, что директор с трудом переносит ее ровную учтивость. – Что-то произошло? А ты и не знаешь, мерзавка?.. Я не спущу тебе это с рук, и не надейся! Он же новенький был, только купленный! Я на тебя полицию натравлю! Вызов прервался, физиономия Монлисса исчезла. Сандра вздохнула и поморщилась: даже здесь, в жилом модуле верхне-среднего уровня («приличный сектор, доброжелательные соседи, три отдельных спальных места и кухонный блок пять кубических метров, а главное – тройная система очистки за символическую доплату…»), воздух отчетливо отдавал сухой горечью горелого пластика. Вполне можно догадаться, из-за чего шум. Кто-то из бывших учеников Сандры решил отомстить за любимую учительницу. В школе много ребят с нижних ярусов – отчаянные, предприимчивые, дерзкие и ничего не прощающие... Сзади отъехала в сторону дверь, на порог шагнула Дейзи, расплетая на ходу светлые косички. – А я зна-а-аю, почему он кричит! – загадочным тоном сообщила она. |
