Вторая пуговица ловким движением моей руки была расстегнула.

– Медленнее. Не нужно торопиться. Нам некуда спешить.

Я застыла, не смея пошевелиться.

– Ариана, расстегни третью пуговицу.

Мучительно медленно поднесла руку и расстегнула пуговицу.

Оставалась еще одна, но и с ней уже было видно мое белье. Только я почему-то не чувствовала стыда. Стыдно должно быть не мне, а ему. Он меня купил. Я пошла на это по нужде. Он же явно не из добрых побуждений. Хотел бы помочь, дал бы деньги так. Никто не говорит, что без возврата. Я бы их все равно вернула. Постепенно, но вернула бы. – Расстегни четвертую пуговицу и медленно спусти со своих плеч пальто.

Делая на автомате, медленно расстегнула пуговицу.

– Нет, нет. Делай это эротичнее… Я хочу видеть чувственную девушку, а не биоробота.

«Эротичнее»… Кто бы знал, что это означает. Во всяком случае, в его понимании.

Топорно повиливая бедрами, расстегнула последнюю пуговицу и начала спускать пальто с плеч. Голова кружилась. Да и стоять на этих огромных шпильках то еще испытание.

– Я хочу, чтобы ты станцевала, – вдруг его голос ворвался в мой «мирок», в котором я спряталась.

Танцы в стиле ночного клуба вряд ли подойдут. Мы с подружками любили иногда так позажигать. Пойдем в пятницу вечером в «злачное заведение» с одной конкретной целью: натанцеваться в толпе на целый месяц вперед. Сейчас же последнее, чего мне хотелось, это танцы.

Начиная странно вилять бедрами, увидела себя в отражении большого зеркала. Грива моих темно-каштановых волос – единственное, что не вызывало во мне странных чувств. За волосами хотя бы можно было спрятаться. Остальные части тела были слишком сексуальны. Они так и «кричали» о сексе… О сексе, который у меня с этим непонятным типом все равно будет.

Даже подумать страшно, за что он заплатил целых 5 миллионов. Это явно не традиционный секс в миссионерской позе. Это целый марафон, после которого я, скорее всего, буду рада, что осталась жива.

Накручивая себя еще сильнее, уже умирала от страха, но задницей все равно виляла. Вот оно откровение. На что мы готовы ради своих близких… Для себя бы я этого делать не стала. Но для родителей согласилась. Никто им помочь не мог. И я бы не простила себе, что не поступилась принципами морали ради родных.

– Нет, нет. Делай это медленнее и сексуальнее.

Глубоко вдохнув, старалась отключиться от реальности. Нужно сделать то, что он говорит. Ведь не просит ничего такого. Ну подумаешь сексуальный танец…

Касаясь своего тела руками, двигалась под такт музыки.

– Повернись. Очень медленно. Повернись вокруг себя, – каждое слово как удар молота о наковальню, хотя он ни на йоту не повысил голос.

Говорит так же тихо и немного замедленно.

– Остановись, – вдруг голос его стал немного громче, когда я повернулась к нему спиной.

Я не видела его и не слышала, но знала, что он стоит за моей спиной…

Твердая рука коснулась моего плеча. Кожа сразу же отозвалась, покрывшись «пупырышками». Я перестала дышать. Вслушиваясь в звенящую тишину номера, в которой лишь заметно тише стала играть музыка.

Рука Доминанта скользнула ниже. Сначала по лопатке, потом по позвоночнику, спускаясь отрывисто. Касаясь моей кожи одним пальцем, вдруг остановился на пояснице. Застав в таком положении, закрыла глаза. Вот сейчас он начнет меня лапать за мои прелести, а потом «отжарит», как ему вздумается. Что ж, я сама подписалась.

В тишине, слегка нарушаемой эротичной песней, послышались тихие шаги прочь.

– Продолжай. Медленно повернись и расстегни о-о-очень медленно бюстгальтер.