— Мистер Уайльд? — послышался голос Серены спросил. — Где вы?

— Прямо рядом с тобой, милая.

— Тогда помогите мне побыстрее снять это. — В голосе девушки слышалась неподдельная тревога. Он пошел на звук, ноги увязали в горячем песке. Наткнувшись на свою спутницу, он провел связанными руками по плечам, нащупал узел на затылке, и, несколько секунд повозившись, развязал его.

— А как насчет меня?

Ему показалось, что Серена несколько поколебалась, прежде, чем прикоснуться к нему. Повязка упала, и он заморгал, ослепленный ярким светом. Прошло несколько секунд, прежде, чем он смог разглядеть окружающее. Перед ним открылось ничто. Только красновато-коричневая пустота, море барханов, с заостренными непрерывным ветром гребнями. Не было видно ни домов, ни деревьев, ни камней, ни гор, ни воды. Только песок.

— Теперь расскажи, в чем же заключается анекдот.

— Мистер Уайльд, мы находимся приблизительно в двух сотнях миль к северу от озера Чад, — ответила Серена. — Это море песка. Даже караваны боятся его. Таково милосердие Инги. Она выбросила нас в пустыню Сахара.

Часть II. Дама

7

Уайльд решил, что сейчас не могло быть намного больше десяти утра. Зной, поднимавшийся от песка, уже обжигал ноги, а ослепительный свет вынудил напряженно сощурить глаза. Пот стекал с шеи, струился под шерстяной туникой, щекотал бедра. Им овладело чувство беспомощности, ощущение полного поражения, которого он никогда прежде не испытывал. Ведь Инга сказала, что Африка слишком велика для него.

— Вы не попробуете развязать мне руки? — спросила Серена. Он потянул за веревку, пристально глядя в глаза девушки. Тревога, которую она испытывала в первые мгновения после того, как вертолет поднялся в воздух, оставив их в песках, сменилась спокойствием, соответствующим ее имени. Действительно ли она отреклась от ислама, или только внешне, но в любом случае она осталась фаталисткой; не исключено, что для человека, выросшего в такой стране, это было единственно возможное мироощущение.

Ее руки были теперь свободны. Она потерла ладони и повертела кистями, восстанавливая кровообращение, и освободила Уайльда, потом искоса взглянула на солнце, села, скрестив ноги, и опустила ту самую складку хайка, которая так удивила Уайльда, полностью закрыв лицо.

Уайльд опустился на колени рядом с нею.

— Хочу, чтобы ты знала, как мне жаль, что ты попала в эту передрягу; пусть даже и впрямь хотела разделаться с этим старым ребенком.

Ее глаза вновь появились из-под капюшона.

— Сядьте и берегите силы, мистер Уайльд. Нам нужно сделать не меньше четырех переходов до ближайшей воды, если, конечно, мы пойдем в верном направлении.

— Какое-нибудь направление есть всегда.

— Я знаю, куда мы должны идти, мистер Уайльд. Но, как я уже сказала, нам потребуется четыре дня.

Невероятно, но она, кажется, тоже предлагала ему жизнь.

— Милая моя, у нас нет ни еды, ни воды, зато есть очень жаркое солнце.

— Вы должны довериться мне, мистер Уайльд. Инга считает, что мы наверняка умрем. Но она ничего не знает о пустыне. Канем и Фодио из племени канембу, обитателей леса. Мой отец был арабом пустыни, и он научил меня как выжить под палящим солнцем среди песков. Туббу, жители Тибести, иногда по целой неделе ходят по пустыне без капли воды. Но мы не должны допустить обезвоживания. Поэтому вы должны сесть, так же как я, и по возможности сохранять неподвижность. Если получится, то усните. Когда начнет темнеть, мы пойдем.

— А если захочется помочиться?

— Помочитесь. Вода, достигшая мочевого пузыря, уже не пригодна для использования в организме.