Поезд, длинно выдохнув, остановился напротив маленького здания вокзала. Двери вагонов со скрипом и скрежетом стали открываться. Но проводники в проемах не появились. В проемы ринулись быстрые, бесшумные тени, одетые во все черное. Время для стоянки всего четыре минуты. А успеть нужно как можно больше: от этого зависела карьера в банде Хала. И Мустафа старался. Дома ждала голодная семья из одиннадцати человек. Девять голодных братьев и сестер. Отец-наркоман, требующий все новой и новой дозы. Мать, превратившаяся за последние несколько лет в костлявую старуху. Мустафа вихрем влетел в вагон и закружил по нему с огромным охотничьим ножом. Сегодня он был первым, а значит, основная добыча принадлежала ему. Люди сами отдавали деньги, золотые и серебряные цепочки. Многие заранее приготовились к нападению, и предпочитали остаться невредимыми, чем быть покалеченными. Мустафа спешно бросал добычу левой рукой в мешок, а правой сжимал нож. В третьем купе он наткнулся на Зульфию и на мгновение остолбенел: уж больно хороша была девушка. Она забилась в угол нижней полки, подогнув под себя длинные ноги и закрыв лицо руками. Огонь страсти полыхнул в груди налетчика, сознание затуманилось, и рука сама метнулась к черным косам. Но тут же ослепила тупая боль в затылке. Мустафа почувствовал, как ноги подламываются, и он проваливается в черноту.

Когда налетчики вломились, Филипп Васильевич буквально вжался в стену, лежа на третьей полке и моля Бога, чтобы только не трогали Зульфию. Но Бог в ту ночь оказался глух к просьбам старика. Обнадеживало, что бандиты вели себя совершенно неосмотрительно, можно сказать по-хозяйски. Друг друга не страховали: разлетелись по вагону, как кладбищенские птицы в жажде наживы. Перрон за окном качнулся в тот момент, когда бандит схватил за косы Зульфию и хотел потащить к выходу. Его подельники уже выпрыгивали на платформу с полными мешками добычи. Вот тогда Кондаков и нанес короткий удар своим суковатым посохом по затылку налетчика. Удар оказался крепким. Посох деда Фили с хрустом разломился надвое. А незадачливый бандит рухнул ничком, попутно разбив лицо об острый край стола. Поезд набирал ход. Удивленные лица членов банды проплыли за окном. Теперь можно перевести дух и сообразить, что делать дальше. Первым делом Филипп Васильевич связал налетчика и усадил на полку. Тот судорожно мотал головой, пытаясь самостоятельно прийти в чувство. Кто-то из пассажиров протянул стакан воды. Плеснули в лицо.

– Ну что, очухался? – первое, что услышал Мустафа. Кондаков говорил по-русски, хотя, конечно, мог и на местном. Но уж очень хотелось воспользоваться правами победителя.

– Ти, что, старык, нэ понимаешь совсэм ничего. Сэйчас пацаны сядут на джипа э, и догонят этот тухлый паравоз.

– Сынок, не мунди, пожалуйста. Следующая станция через семь часов, и путь наш пролегает через пустыню, где нет никаких дорог, кроме этой. Даже если твои братки захотят арендовать ради тебя самолет и догнать этот, как ты говоришь, тухлый паровоз, у нас все равно времени предостаточно. Но вряд ли кто-то за тобой полетит на самолете. Ты себя со стороны-то хоть видел?

– Да, видэл, видэл, не бэспакойса. Нэ хуже твоего рожа. Совэтую вам всэм: рвануть стоп-кран и остановить поезд, пока нэ поздно.

– Сынок, я же попросил: не мунди! Ты, что же нас всех круглыми идиотами считаешь? Ехать тебе теперь с нами.