- Даже так? Круто же они взялись... Ну а на самом деле - что?

- Против меня практически никаких улик. Так, косвенные... Я последний, кто видел деда живым, ну вот они от этого и пляшут... Глупота!

- Так, старина. - Аршавир выдержал короткую паузу. - Во-первых, мы можем немедленно прислать курьера со всеми твоими медицинскими документами. Ну требуется срочная госпитализация, возможно, и неотложная операция...

- Аршавир!..

- Не перебивай. Это ж не какие-нибудь липовые бумаги. Я разговаривал с твоими врачами, поэтому транслирую их позицию. Обвинение тебе не предъявлено?

- Нет, конечно.

- Помощь нужна?

- Думаю, пока - нет.

- Завтра же здесь у меня будут лучшие адвокаты, которые готовы выехать к тебе по сигналу тревоги. Ты можешь прислать синопсис всей этой истории "мылом"? Интернет там у вас есть?

- Кажется, есть. Но опыт мне подсказывает, что не сегодня завтра они начнут отрабатывать другие версии. Одну-две. И гораздо более реалистические, чем моя.

- Местные разборки?

- Думаю, да. За последние годы дед тут многим на любимые мозоли наступил. В результате стал самым, пожалуй, богатым шатовским бизнесменом. Торговля, производство водки и пива, строительство, безумно прибыльный крахмало-паточный завод и так далее - все в его руках. Включая местную власть.

- Ну это само собой разумеется. Дали б ему развернуться, если бы он не купил мэра и его свору.

- Вдобавок некоторые личные качества... Дед был сущим дьяволом по женской части...

- Какого он года?

- Девятьсот седьмого. И до последнего времени не упускал случая залезть под юбку... Знаешь, были скандалы, но старику как-то удавалось выходить сухим из воды... за деньги, конечно... То есть, хочу я сказать, в этом деле может всплыть и мотив ревности какого-нибудь обманутого мужа...

- Или незаконнорожденного ребенка.

- Аршавир, дорогой, понятие "незаконнорожденный" было отменено еще Лениным. Да и трудно представить себе кого-то, кто годами копил злобу на Тавлинского, чтобы однажды отомстить... это попахивает плохой литературой... Так что пока ничего страшного не случилось - ну, кроме убийства деда, разумеется. С остальным я как-нибудь и сам справлюсь.

- Что ж, командир, я твоему опыту доверяю. Но все-таки постарайся держать меня в курсе. На всякий случай.

- Постараюсь. И не расстраивайся, Аршавир. Keep well!

- See later.

"Командир". Байрон покачал головой. Сколько уж лет минуло после Афганистана, а они все еще зовут его командиром. С того гадского дня, когда их спецгруппа попала в засаду в Пондшерском ущелье, когда старший лейтенант был тяжело ранен и Байрону пришлось на себе выносить его из зоны обстрела, а потом собирать оставшихся в живых бойцов в кулак и с боем пробиваться из окружения... Было - и быльем поросло. Герой Советского Союза Байрон Тавлинский. Ими гордится школа. Их портреты рисуют на стенах общественных туалетов.

Сунув в карман три конверта и отперев дверь на галерею, вышел из комнаты.

"Спелее лилий, жарче снега и милее агнца", - всплыло вдруг в памяти. Откуда это? И о ком - о Диане или об Оливии? Спелее лилий... Как бы Оливии не пришло сегодня в голову посетить его постель.

Миновав дедов кабинет, он постучал в следующую комнату - это была спальня Оливии. Выждав, постучал еще раз. Ни звука в ответ. Что ж. Уже спускаясь по черной лестнице, услышал щелчок дверного замка. Но он слишком редко бывал в этом доме, чтобы вот так запросто, на слух определить, чья дверь захлопнулась. Не исключено, что дверь Оливии. А может быть, принцесса подглядывала?

Как он и ожидал, Нила возилась в кухне. Глаза ее были сухими, но красными.

- Пошла бы прилегла, - сказал Байрон, протягивая ей конверт. - Это тебе послание от Андрея Григорьевича.