— Сегодня вечером к нам прибудет дон Карлос, высокие братья, — сказал патер Доминго, — чтобы принять наше пожертвование на военные издержки. Он согласился на все условия! Вот скрепленное его подписью обязательство восстановить все прежние монастыри и преумножить церковное имущество на сумму, которую мы в настоящую минуту назначим, к тому прибавлено еще обещание восстановить инквизицию как государственное учреждение!

— А подразумевается ли этим, достопочтенный брат, обязательство обращаться к нам за решением всех важных вопросов? — спросил Бонифацио.

— Это чрезвычайно важно, — добавил патер Амброзио.

— Вот, послушайте, что говорится в главной части договора, — отвечал великий инквизитор, патер Доминго. — «Принц Карлос Бурбонский торжественно принимает и подтверждает своим именем обязательство во всех государственных делах, касающихся церкви, обращаться, прежде объявления своей воли, к совету великого инквизитора…» Здесь оставлен пробел, — прибавил Доминго, — которым нам остается воспользоваться!

— А как насчет нашего пожертвования? — спросил Бонифацио.

— Я назначил миллион, — объявил патер Доминго. — Дать большую сумму было бы, мне кажется, рискованно. Дон Карлос имеет ведь и другие источники, так что этого ему будет достаточно.

— Более чем, почтенный брат, более чем! — вскричал худощавый Бонифацио. — Сумма довольно велика для возможной потери.

— Что скажет на это наш высокий брат Амброзио?

— Я согласен с решением благочестивых братьев!

— В таком случае, сегодня ночью принц получит миллион от брата казначея, — сказал патер Доминго. — А что слышно от брата Иларио, духовника герцогини Бланки Марии Медины? — прибавил он, обращаясь к патеру Бонифацио. — Вы упоминали о каком-то донесении.

— Важное донесение, брат! Иларио явился вчера ко мне сильно взволнованный. Бланка Мария призналась ему недавно, что вместо желаемой любви к супругу чувствует к нему антипатию, отвращение! Из других же верных источников он слышал, что она задумала тайно избавиться от него и, кажется, хочет привести в исполнение свои тайные планы здесь, в Мадриде.

— Если это ей удастся, то и она наша, — тихо и с ударением сказал Доминго. — Пусть патер Иларио ловко и осторожно наблюдает за герцогиней, не выпуская ее из виду. Как только она исполнит задуманное, он должен заявить ей, что знает о преступлении!

— Я уже отдал такое приказание, — с ледяной самодовольной улыбкой отвечал инквизитор Бонифацио. — Более того, я посоветовал узнать, в чем причина такого внезапного отвращения Бланки Марии Медины.

— И патер Иларио назвал моему высокому брату дона Мануэля Павиа де Албукерке, — сказал Амброзио.

— Это ошибка, мой высокий брат! Патер Иларио подозревает план тайного брака между Альфонсом Бурбонским и герцогиней Мединой!

Известие поразило великого инквизитора и патера Амброзио.

— Если она совершит задуманное, — решил Доминго, — то либо поступит в монастырь Святого Сердца, либо, если это может оказаться выгодным, вступит в брак с доном Альфонсом!

В эту минуту в соседней комнате, где всегда сидели дежурные братья, раздался звонок колокольчика.

— Не Карлос ли это Бурбонский? — сказал, улыбаясь, худощавый Бонифацио. — За деньгами ведь аккуратно являются!

Через минуту вошел монах и низко поклонился трем патерам.

— Кто там? — спросил великий инквизитор.

— Патер Антонио просит позволения войти, — почтительно отвечал монах.