— Графиня ушла? — спросил Бонифацио с расширившимися от гнева и изумления глазами.

— Да, она ушла!

— Если бы это услышал дон Карлос!

— Не думаю, что он может это знать, он уехал.

— Когда случилось это невероятное происшествие?

— Ночью, три дня назад.

— И вы не нашли никаких следов?

— Ни малейших, ни-че-го.

— Безрассудная! Нужно принять все меры, чтобы найти ее и возвратить вам!

— Разумеется, я ничего не упущу из виду.

— Несчастье это нужно скрыть от всех.

— Я бы очень хотел этого, но не думаю, однако, чтобы это было возможно, — прислуга, отец Антонио, который ушел от меня…

— Как, отец Антонио не у вас, граф Кортецилла? — спросил Бонифацио. — Я как раз хотел спросить, знает ли он чего-нибудь.

— У нас вышел очень неприятный разговор, и он оставил мой дворец! Я опасаюсь, что он причастен к бегству моей дочери.

— Если это так, он сильно за это поплатится!

— Я боюсь большего!

— Говорите же все, граф Кортецилла!

— Внутренний голос подсказывает мне, что отец Антонио злоупотребил доверием, которым он пользовался в моем доме.

— Как, вы думаете, что отец Антонио вступил в предосудительные отношения с вашей дочерью?

— Теперь я почти убедился в этом, — она пропала, и он ушел от меня, а в монастырь не вернулся.

— Есть ли у вас какие-нибудь доказательства ваших предположений?

— Недавно я застал графиню Инес с патером в парке, и беседа их показалась мне подозрительной. Когда вскоре после этого я объявил ей мою непреклонную волю насчет ее брака с принцем, она убежала.

— И вслед за ней исчез патер, — невнятно проговорил Бонифацио. — Да, это подозрительно, я тоже начинаю опасаться, что ваши предположения верны. Но будьте спокойны, граф Кортецилла, его-то мы найдем.

— Теперь вы понимаете, надеюсь, мою озабоченность. Несмотря на мои старания, все, конечно, станет известно, и тогда слух о происшествии дойдет до принца.

— Этого не должно быть! Брак этот должен состояться, — сказал Бонифацио. — Во что бы то ни стало мы отыщем графиню! Антонио не осмелится нарушить своего обета.

В этот самый момент в комнату вошел послушник и прервал разговор.

— Отец Антонио! — доложил он.

Бонифацио и граф Кортецилла быстро переглянулись.

— Проводи его сюда, — сказал инквизитор, обращаясь к послушнику.

Вслед за этим на пороге показалась строгая фигура отца Антонио. Он был бледнее обыкновенного, но другой перемены в его наружности было незаметно. Увидя графа, он остановился и хотел было выйти.

— Оставайся! — закричал Бонифацио громовым голосом.

— Извини, почтенный брат, — спокойно отвечал Антонио, — но я полагаю, что лучше отложить наш разговор, так как я вижу здесь светского гостя.

— Граф Кортецилла, которого ты здесь видишь, — отвечал Бонифацио строгим, повелительным тоном, — может слышать все, что ты будешь говорить.

— В его присутствии я не буду говорить, достопочтенный брат мой, тем более что он, вероятно, уже рассказал тебе все!

— Далеко не все! Оставайся! Я требую этого! — повелительно заметил Бонифацио.