Изменить размер шрифта - +
Мы с тобой немецкий знаем, а остальные будут вместе с генералом пьяных изображать. Кстати, там ведь ещё два генерала в плен попало. Нужно кого-нибудь тоже в генерала переодеть, кто постарше и посолидней. Того же механика у Скоробогатого, тоже Сашку.

Два дня собирали и отстирывали немецкую форму. Убитых фрицев хватало, но сразу не обеспокоились, и пришлось одёжку с трупов изрядно разложившихся снимать. Сначала в реке полоскали, потом добыли мыло в разграбленном магазине, потом, в другом, духов. В результате набрали на всю гоп компанию, но даже после ещё одной стирки пованивало от одежды. Как там в шутке: «Словно под ёлкой нас…» Вот, а тут: «словно под розовым кустом с трупа сняли».

За два дня до операции «Паравозик из Ромашкова» отправили вниз по реке «Зоркого Сокола» прикидывающегося сейчас лёгким крейсером «Halcón espectador». Если всё, что на нём сейчас нагружено, где не то припрятать, а потом в начале двадцать первого века на аукционе Сотбис (Sotheby's) продать, то и миллиард зелени можно набрать. Только восемь полотен Гойи чего стоят. А там и итальянцев из ранних полно. А сколько стоят всякие ацтекские штучки, которые почти не дошли до двадцать первого века?

Про корабль Брехт по рации Штерну напомнил. И тот занялся актом покупки его у Испанской Республики Советским Союзом. Вроде, обещали быстренько всё уладить.

Больше ничего в Сарагосе не держало. Загрузились в вагоны. На троих бойцов меньше стало, чем при отъезде с Дальнего Востока. Война. Ну, зато приобрели двух детишек испанских. А да, ещё Хемингуэй с женой напросились. Может в этот раз «По ком звонит колокол» будет не про Роберта американского, а про Дона Педро. По крайней мере, Эрнест за Брехтом всё время с блокнотиком шастает.

 

Событие семьдесят первое

Плохо быть умным и скромным одновременно. Скромность не позволяет блеснуть умом, а ум не разрешает похвастаться скромностью.

Скромность, украшающая человека, называется бижутерией.

Мало ли чего в жизни может пригодиться. Из экипажа «Зоркого Сокола» изъяли одного итальянца. Теперь уже «товарищ» владел немецким сносно и мог выступать переводчиком при неожиданной встрече с итальянцами. Всё же поезд будет идти по тем местам, где как раз и расположился итальянский пехотный «Корпус добровольческих сил». Francesco – «Франческо» Дель Боско, что переводится как – «лесной» был ещё при вербовке переименован в Федьку Лешего и поставлен на свое же рабочее место, а был он – торпедистом. Capo di Seconda Classe, он же «маршал, обер-лейтенант 2-го класса», или старшина второй статьи на наши звания, для представительства был повышен тут же в звании до «первого капитана». Повысили бы и больше, но именно эта форма убитого итальянского танкиста имелась в наличии и подходила по размерам. Федька был мужичонком чернявым, худым, как швабра и выше Брехта ростом, под метр восемьдесят. Глиста самая настоящая, только чёрная. Как бывший хозяин формы мог в броневик умещаться – загадка, видимо из-за худобы мог пополам складываться. Штабелями.

Ещё из немецкого батальона взяли одного берлинца. Всё же немецкий Брехта – это совсем не тот немецкий. Пару сотен лет изоляции «русских» немцев языки прилично разделили, а с учётом кучи немецких диалектов, так и подавно. Понять можно. Только ведь, и серба, если тот будет медленного говорить, жестами сопровождать и глаза закатывать, то русский тоже поймёт. Поймёт, но склонит, эдак, голову набок и поинтересуется, а ты, дорогой друг, точно наш – посконный. Хорунжий бывший где-то учился и тоже немецкий знал, но акцент должен быть, да и практики маловато, особенно в последнее время. Потому, выпросили у «Папаши Отто» солидного усатого бюргера с берлинским акцентом. Вильгельма Бруммера.

Быстрый переход