– Ну, может и скурвился тот Витовт в Англии, купили лимонники. Чужая душа потёмки. – Мерецков снял фуражку, тоже чуть ветер не утащил, пригладил жидкий ёжик волос на голове, уже редеть стали волосы, прошла молодость. Тревожно вдруг стало, ещё перед отъездом слухи всякие про аресты командиров ходили. А ему ещё ведь сына поднимать. Всего четырнадцать лет пацану. Ну, да он ведь ни в каких заговорах не участвует и честно воевал тут в Испании. Не прятался в штабе, вечно был на переднем крае. Даже ранение получил. Чего ему бояться? А холодок прошёлся по телу. Ветер. Это просто ветер холодный.

– Не знаю, не знаю. Ладно, прощай Кирилл Афанасьевич, Аврора, вон, замёрзла, дрожит. Южный народ – горячий. А ветер прохладный. Да и тебе руку продует. Не забудь Клименту про Брехта сказать. Чует моё сердце, этот шебутной полковник тут развернётся.

– Непременно. Прощевай Ян Карлович. Увидимся в Москве.

Событие тридцать девятое

Выходят из леса геологи. Голодные, худющие, небритые. На опушке хохол сало нарезает ломтями.

Геологи:

– Дядь, дай сальца покушать?

– Та вы ж его жрать не будете…

– Но почему?

– Та я ж вам не дам ни хрена.

Восьмого августа 1937 года было воскресенье. Брехт проснулся, как обычно, чуть свет, вместе с петухами и вдруг понял, что сегодня-то бежать никуда н надо. Выходной, мать его! Можно поваляться в постели. Рядом заворочалась Катя-Куй и он, обняв её, прижался к спине и уткнул лицо в пахнущие кориандром волосы. Вчера в баню ходили. Обустроил он, наконец, и в Кызыле нормальную баню с каменкой, с нормальной трубой, и даже с двумя отделениями. Парной и мыльней, и плюс застеклённая веранда. В парилке повторил сложнейшее устройство, что раз в минуту на сковороду с ароматными травами проливало немного воды из подвешенной к потолку бочки малюсенькой. Повторил, конечно, преувеличение. Тут оборудование нужно. Не для кузнеца из столицы Тувы – Кызыла задача. Сделали в Спасске-Дальнем и с новыми аэроплотами затаренными всякими нужностями привезли. Самое примечательное, что и старые удалось реанимировать. Как-то, куда-то позвонил Генсек и вуаля – три новеньких модернизированных двигателя M-11F мощностью 145 лошадиных сил с оказией привезли на телегах из Минусинска. Просил два, но видимо, по привычке восточных народов, просить всего в три раза больше, чем надо, заказал товарищ Тока шесть, а в СССР по привычке, тоже не нами заведённой, дали половину. Ну, тоже не плохо, один в запасе будет.

На теперь уже двух своих аэроплотах в Минусинск с грузом сапфиров уехал Председатель правительства ТНР Чурмит-Тажы Сата. Под охраной из двадцати получивших погоны лейтенантов. Брехт погоны предложил. Сказал, что так красивей будет. Генсек Тока посмотрел на разницу между петлицами и погонами и согласился, что, да, так лучше. Так что, армия Тувы теперь при погонах. Нет не тех, что введут в СССР во время Великой Отечественной, а таких, как у военнослужащих двадцать первого века в России на полевой форме. Потоньше и гибкие, ну и понятно без просветов. Зачем они нужны, если по величине звёздочек и так понятно, кто перед тобой лейтенант или полковник. Поехал, или поплыл всё же, Чурмит-Тажы предложить дружественному Советскому народу поставить на вырученные от продажи сапфиров деньги гранильную мастерскую, ну, оборудование для неё. Мастера гранильщика, что обучит людей своему мастерству и два парохода с одной пока баржей. Особо-то возить пока нечего. А ещё договориться, чтобы в Туву направили солидную бригаду геологов. Нужно было найти месторождения угля.