|
Его посадили с двумя диверсантами за одну из двух 40-мм зенитных пушек, и ещё шестерых диверсантов приставили к двум спаренным 13,2-мм пулемётам. Только это так, для самоуспокоения. Стрельба по самолётам из зениток – это наука, и простого стрелка или артиллериста поставить бабахать можно, а вот надежды на то, что они собьют самолёт – очень мало. При большой плотности огня, всё, конечно, возможно, но всё же Брехт больше надеялся на Акимушкина Сашку с его спаренным «Браунингом».
– Двухмоторный Heinkel He.111, - сообщил под руку, ошивающийся на мостике Николя, – Его ещё сами немцы называют за широкие крылья «Летающей лопатой». «Лопат» было три. И летели они совершенно без прикрытия, то есть, ни одного истребителя рядом не было. Самолёт большой. Сколько подарков везёт? – Скорость около трёхсот километров в час. Может взять до полутора тонн бомб при полной нагрузке, – продолжил просвещать русский итальянец. Получается чуть не пять тонн подарков. Однако! Брехт посмотрел, как заходят на пикирование Хенкели и рыкнул, чтобы все лишние с палубы убрались. Сам тоже убежал. Если не может помочь, то чего по-глупому жизнью рисковать. Третьего тела вряд ли дадут. Кристалла-то синего больше нет. Только люк захлопнул, как застучали пулемёты и загрохотали пушки. Пулемёты были неплохие. Французские – Гочкисс. Можно будет потом такую машинку себе одну снять с корабля. А то неизвестно, можно ли будет добыть в Испании патроны для Браунингов, а запас их сейчас Акимушкин сильно уменьшит, надо полагать. А вот французы воюют за наших. Возможно и пулемёты у них свои есть, а, стало быть, и патроны. Грохотало долго. И взрывы тоже были, то есть, самолёты, всё же, сбросили бомбы, не помешали этим «лопатам» зенитчики. Когда все стихло, и кораблик их продолжил невредимым отступать к африканским берегам, Иван Яковлевич высунул сначала нос наружу, а потом и сам просочился. Вся палуба засыпана стреляными гильзами, а самолётов не видно. А нет, вон чёрный дым на горизонте. – Что там, Санька, попал? – Акимушкин вылезал из металлического кресла стрелка. – Врать не буду. Все стреляли, может и я, а может и товарищ капитан из пушки, но один завалили. Потонул сразу, а один подбили, и он со снижением и дымом из одного двигателя, вон, домой ковыляет. – Так это победа?! – следующий раз при таком раскладе и не полезут. – Товарищ полковник, может, сменим курс. Через полчаса стемнеет, если сейчас повернуть к Испании, и огни не включать, то они нас потеряют. – Действуйте, Сергей Васильевич, на корабле вы главный. – Макаров козырнул и умчался на мостик. Теперь можно и итоги операции «Слон в посудной лавке» подвести. Замечательно порезвились. Как это в будущем аукнется? Были они под болгарским флагом, Да и сейчас идут под ним. Один из самолётов-то точно вернётся и поведает «благую весть». Гитлер сильно огорчится. Царь Борис, понятно, будет отпираться. А вот поверят ли ему? У Гитлера дури хватит пойти войной на Болгарию. А нет. Не сможет. Нет общих границ. Ну, ладно, ещё ведь не вечер. Возьмёт Австрию с Чехией и настанет черёд братушек. В той истории Гитлер подарил Болгарии кусок Югославии и Царь Борис стал – «Собирателем земель», может, в этом станет всадником Апокалипсиса.
Глава 19
Событие пятьдесят третье Родственница моя вышла замуж за испанца. Мама с папой назвали её Юлей, а там Хулией кличут. Ну да ничего, зато парень хороший попался. Педро зовут. Но его мама иногда зовёт «Педрито!». Мне сразу представляется картина: звонок в дверь, мама открывает дверь Юле, идёт к сыну и говорит: «Педрито! Хулия пришла!» Как-то не так. |
