— Там наверху настоящая буря, миледи! — весело сказал Донал, вслед за ней входя в комнату и радуясь теплу и уюту после своего приключения во тьме и на ветру.

Арктура испуганно вздрогнула, услышав его голос сзади, и, повернувшись, испугалась ещё больше. Донал был похож скорее на трубочиста, чем на респектабельного учителя. Он был в грязи и пыли с головы до ног, и в руке у него было ведро с углём и дровами. Без труда поняв её изумлённый взгляд, он поспешил объясниться:

— Я только что с крыши, миледи. Почти час там проторчал.

— И что вы там делали в такой ненастный вечер? — спросила она, и в голосе её прозвучали одновременно удивление, забота и страх.

— Я услышал музыку, миледи, — ту самую! Ну знаете, которая иногда раздаётся в замке!

— Я тоже, — прошептала она, и во взгляде её отразилось нечто сродни ужасу.

— Я и раньше её слышала, но ещё никогда так громко, как сегодня. Как вы думаете, мистер Грант, что это такое?

— Не знаю. Только теперь я почти полностью уверен, что она раздаётся откуда — то с крыши.

— Ах, если бы вы могли разгадать эту тайну!

— Надеюсь, что так оно и будет. Но неужели вам так страшно, миледи? — участливо спросил Донал, заметив, что леди Арктура судорожно схватилась за спинку кресла. — Присядьте, прошу вас. Я принесу вам воды.

— Нет, нет, со мной всё в порядке, — ответила она. — Просто ваша лестница такая длинная и крутая, что я совсем запыхалась. Но дядя сегодня так странно себя ведёт, что я не могла не прийти к вам.

— Мне уже не раз приходилось видеть его в таком же состоянии.

— Вы не согласитесь пойти со мной?

— Куда хотите.

— Тогда пойдёмте.

Она вышла из комнаты и начала спускаться вниз по лестнице, освещая ему путь. Примерно посередине она остановилась возле какой — то двери и, повернувшись к Доналу, по — детски доверчиво взглянула на него. Он впервые видел на её лице такое спокойное, почти безмятежное выражение.

— Как хорошо, что можно не бояться! — сказала она. — Теперь мне совсем не страшно.

— Я очень рад, — ответил Донал. — Хотел бы я навеки умертвить всякий страх. Ведь он — всего лишь тень, идущая по пятам греха… Как вы полагаете, нет ли какой — то связи между приступами вашего дяди и этой странной музыкой?

— Не знаю, — отозвалась Арктура.

Она быстро повернулась, открыла дверь и прошла дальше. Идя вслед за ней, Донал оказался в той части замка, которой до сих пор не видел. Чередой непонятных коридоров, то и дело поворачивающих в самых неожиданных направлениях, Арктура привела его к парадной лестнице, и они опять заспешили вниз. В доме было очень тихо.

Должно быть, уже совсем поздно, подумал Донал, только ведь и слуг — то во всём доме — раз, два и обчёлся. Его спутница стремительно и легко спускалась по лестнице впереди него; в какой — то момент он даже потерял её из виду, когда она скрылась за поворотом. Наконец она остановилась возле той самой комнаты, где Донал впервые познакомился с графом.

Дверь была открыта, но света внутри не было. Арктура бесшумно пересекла кабинет и подвела Донала к двери в ещё одну комнату поменьше. Там тоже было темно, но из — за двери Донал различил чьё — то невнятное бормотание.

Через мгновение всё стихло, и весь мир погрузился в глубокое молчание.

Арктура шагнула вперёд, остановилась и высоко подняла свечу. Донал оглянулся и увидел, что на полу возле дальней стены стоит невысокий маленький сундук, а на этом сундуке в длинном халате когда — то богатого, но теперь выцветшего шёлка, тускло поблёскивающего золотом, возвышается измождённая фигура графа.