Лорд Форг снова взъярился. Донал спокойно сидел и ждал, пока эта новая вспышка не утихнет, и вскоре за недостатком свежей пищи гнев молодого графа действительно ослабел. Он больше не пытался закрыть себе уши, чтобы защититься от правды, которую ему, как видно, всё — таки придётся выслушать.

— Я пришёл, — начал Донал, — чтобы спросить вашу светлость, не бесчестно ли вы ведёте себя по отношению к Эппи.

— Я знаю, что делаю, — буркнул Форг.

— Тем хуже — хотя я сомневаюсь, что вы действительно это знаете. Хотя бы ради собственной матери вы не должны поступать с женщинами так, как поступаете сейчас.

— И как же, по вашему представлению, я с ними поступаю?

— Тут и представлять нечего. Так ведёт себя с девушкой лишь тот, кто хочет на ней жениться.

— Откуда вы знаете, что я не собираюсь на ней жениться?

— А вы что, собираетесь?

— Да по какому праву вы меня об этом спрашиваете?

— Хотя бы по такому, что живу с вами обоими под одной крышей.

— А что если она и сама знает, что я никогда на ней не женюсь?

— В таком случае я знаю, как должен поступить. Её единственные родственники — мои добрые друзья. Если бы я не сделал для бедняжки всего, что могу, то не смог бы потом смотреть в лицо своему Господу!.. Как же вы так поступились своей честью, ваша светлость?

— Я никогда не обещал, что женюсь на ней.

— Я и не думал, что вы ей это обещали.

— Тогда при чём тут честь?

— Я повторю: в глазах неопытной девушки такое внимание к ней может означать только одно: намерение просить её руки.

— Вот ещё! Она не так глупа!

— Боюсь, она достаточно глупа, чтобы не видеть, к чему, в таком случае, склоняются ваши ухаживания.

— Ни к чему они не склоняются.

— Значит, вы пользуетесь её неопытностью, чтобы с нею поразвлечься.

— Может, она вовсе не такая неопытная, как вы думаете.

— Да вы просто негодяй, ваша светлость!

На одно мгновение в груди лорда Форга, казалось, вновь вскипела безудержная ярость, но он поборол себя и рассмеялся. Смех его прозвучал натянуто и неприятно.

— Ну хорошо, — сказал он, — Я рад, что смог — таки вас разозлить. Я больше не сержусь. Скажу вам всю правду: между мной и этой девчонкой ничего нет. Вообще ничего, даю вам слово. Просто невинное увлечение и всё. Спросите её сами!

— Я вам охотно верю, ваша светлость, — ответил Донал. — Я только это и подозревал, больше ничего.

— Тогда чего же вы подняли скандал из — за такой ерунды?

— По нескольким причинам, ваша светлость…

— Да ладно вам, хватит уже волынку тянуть!

— Вы должны меня выслушать.

— Валяйте, говорите.

— Как я понимаю, Эппи и не надеется на то, что вы на ней женитесь.

— Она и не может на это надеяться.

— Почему нет?

— Во — первых, она сама не дурочка, а во — вторых, не может же она считать меня таким безнадёжным идиотом!

— Но разве у неё нет оснований полагать, что вы её любите?

Лорд Форг попытался рассмеяться.

— Неужели вы никогда не говорили ей, что любите её? — продолжал Донал. — Не говорили и не делали ничего такого, что могло бы дать ей основание это предположить?

— Ну… может, она, конечно, так и думает — в каком — то смысле!

— Скажите, стала бы она с вами разговаривать, если бы услышала, как вы сейчас говорите о своей любви к ней?

— Вы и сами прекрасно знаете, что это слово можно понимать по — разному.