— НУ И ДУРА! — крикнул он в закрытую дверь, после чего схватил из прикроватной тумбочки коробку с золотым кольцом и кинул её со всей силы в дверь.

После того, как немного успокоился, он пробормотал:

— Ну и ладно. Останусь дома и почитаю книгу.

Он включил старый бумбокс — подарок родителей на десятилетие в двухтысячном году. Из дребезжащих колонок донеслись звуки проигрыша группы Наив. Он уткнулся в книжку. Сначала буквы расплывались перед глазами, но вскоре они начали складываться в понятный текст. Он не заметил, как увлёкся повествованием и с головой погрузился в книжную вселенную.

Искупавшись и подкрепившись сосисками, Стас лёг спать. Завтра наступит новый день, а это означало, что ему предстояло идти на смену. После этого начнётся длинная рабочая неделя с воскресенья по воскресенье.

«Хочешь жить — надо работать, — говорил ему дед, — а хочешь жить хорошо и недолго — надо воровать».

Звягинцев долго не мог уснуть. Утренний сон был как будто наяву, и он помнил его до мельчайших подробностей. Страшный хомячок мерещился ему в полумраке комнаты.

Утром Стас как обычно проснулся ровно без десяти шесть. Он с трудом открыл глаза. Опять жутко болела голова, будто похмелье с бабкиной бормотухи и не думало его отпускать.

В зеркале его лицо не радовало: мешки под глазами и заспанный вид с красным отпечатком на правой щеке от складок на наволочке.

Сегодня ночью ему опять снился этот сон. Раз за разом. И каждый раз ему открывались новые подробности. Он проснулся оттого что во сне его клон зашёл в гараж, но вместо гаражных внутренностей внутри оказалась пещера полная скелетов и старший Звягинцев в окружении своих голых копий кидался в скелетов кирпичами. Жуткий оскал с горящими глазницами стойко сформировался перед глазами Стаса.

«Ну и Неведомая Хрень! — подумал он, и ойкнул от приступа боли в голове. — Ладно. Надо идти на смену…»

Он оделся и вышел на улицу. Первое марта его встретило снегопадом.

— Вот она весна… — усмехнулся он своим ироничным мыслям. — Птички поют, солнышко греет… — и пошёл по сугробам в аварийку.

До восьми вечера дежурство проходило совершено спокойно, пока не раздался звонок. Обеспокоенный женский голос на том конце трубки кричал:

— Алло, алло! Аварийная? Слышите меня? ПО-Маги-Те! Заливает! Боже мой! Мой паркет!

— Алло, — кое-как Стас сумел вклиниться в этот поток вопля и причитаний. — Вы адрес назовите. У нас аварийка, а не общество экстрасенсов!

— Бегите быстрей! — с яростным напором продолжала она. — Вода кругом, паркет бухнет, помогите!

— Да адрес скажите, и мы быстрей придём…

— Ленина двадцать девять! Быстрее бегите! — кричала женщина.

— Проспект или улица Ленина? А квартира у вас какая?

— Улица Ленина двадцать девять, квартира девятнадцать. Только молю вас — быстрее, ребятки! Всё, что нажито непосильным трудом, утонет.

— Заявка принята, ожидайте, — сухо завершил беседу Звягинцев и положил трубку.

Благо, Игорь был с ним в слесарке, и не надо было его ждать.

— Игорёчек, пойдём быстрее. Девятнадцатая квартира на последнем этаже. Утопит всех до подвала, а мы будем виноваты.

— Ну да, — нахмурился Игорь. — А как засор канализации, то первый этаж, что все топят первую квартиру. Как что-то оторвётся, так последний этаж топит всех.

Быстро пройдя квартал, они поднялись на пятый этаж сталинки. Не разуваясь, зашли квартиру. Стас обратил внимание на то, что по квартире не плавает мебель и на паркете нет ни капли.