Милиционер прекратил писать и с плохо скрываемым любопытством слушал разговор сотрудников КГБ. Ему стало плохо от мысли, что он окажется невольно втянут в государственную тайну. Ещё не хватало стать на десять лет невыездным. Жена летом в Турцию хотела полететь, она же после этого всю плешь проест. Несложно было догадаться, что речь идёт о чём-то важном, связанном с такими вещами, о которых обычному сотруднику милиции лучше не знать. Их и так недавно собрали и поставили перед фактом необходимости быть осторожными со странными личностями. Более того, приказали в случае любой опасности с их стороны стрелять без предупреждения на поражение. Всё это как-то взаимосвязано и попахивает чертовщиной.

— Точно? — нахмурился Ласка.

— Что я, врать буду? — прищурился Звягинцев.

— Ладно, попробую, но если что… — начал Роман.

— Мы будем помнить тебя коммунистом… — закончил за напарника Святослав.

Капитан сделал вид, что занят, причём так активно стал черкать, словно всеми фибрами желал, дабы его не припахали к опасному занятию. Ему отчего-то подумалось, что эта круглая штука не сатанинская, а радиоактивная. Тут уже было не до протокола, ведь насколько он помнил, радиация поразит человека, который будет находиться возле её источника. От таких мыслей у него на лбу выступила испарина, а сердце пропустило удар.

Роман склонился над маленьким кругом возрождения и ухватился за его края. По его виду можно было сделать вывод, что в отличие от Святослава, парень не испытывает никаких неудобств. Но дальше дело транспортировки инопланетного предмета не задалось. Как ни тужился лейтенант Ласка, поднять круг у него не получалось.

— Э-э-э-к-хр… — натужно захрипел он.

Лицо молодого парня покраснело от усилий, глаза полезли на лоб, из горла вырывался хрип, руки дрожали.

— Твою мать! — воскликнул Ласка, отпустил края круга и распрямился. — Этот выкидыш преисподней приклеен, что ли?! Я в спортзале сто пятнадцать килограммов жму от груди, а эту хрень поднять не могу!

Капитан перестал делать вид, что составляет протокол. Он встал с дивана и с любопытством смешанным с неподражаемым, натуральным ужасом, посмотрел на инопланетное устройство.

— Пинзец… — убитым голосом протянул он. — Мы трупы…

— С чего бы? — раздражённо спросил у капитана Ласка.

— Это же уран! — панически сорвавшись на фальцет, выдал милиционер. — УРАН! Вы только посмотрите на эту пластину — она маленькая, но при этом весит дохрена. А уран, знаете, сколько весит?

— Девятнадцать граммов на кубический сантиметр, — спокойно ответил Святослав.

Звягинцев хорошо помнил свойства металлов, ибо иногда посматривал на табличку, сохранённую на смартфоне. Плюс он часто пользовался формулой для расчёта объёма. Это было необходимо, дабы примерно по виду представлять, сколько будет весить тот или иной кусок металла и сколько он получит денег при сдаче его в пункт приёма. То есть, стоит овчинка выделки или смысла нет брать мелочёвку. А уран просто был в той самой табличке, вот он и запомнил его вес в том числе. Он скептически воспринял слова милиционера и принял поведение капитана за обычную панику, как у мнительной барышни, которая накрутила себя дурными мыслями. Вряд ли пришельцы стали бы использовать радиоактивные приборы.

— Если представить, что эта штука из урана, то она должна весить примерно полторы тонны, — продолжил Святослав. — А такой вес Роман должен был хотя бы слегка приподнять.

Ласка брезгливо оттёр руки о джинсы и с опаской посмотрел на свои ладони, что вызвало у Звягинцева улыбку.