Светлана Тулина. Допрос с пристрастием
— Рас-срешитс-е войт-си? Оно остановилось в двух шагах от двери, подергивая отросточками и слегка перекатываясь — возможно, эквивалент нерешительного переминания с ноги на ногу. Хотя и не факт. Может, оно так улыбается. Или крайнее неудовольствие выражает, поди пойми. Больше всего оно напоминало корабельный штурвал из желеобразной резины, при передвижении ежесекундно чуть-чуть меняло форму, то утолщаясь, то сплющиваясь, а странные выросты по периметру слегка пульсировали. — Эйви-Фю-О? — настороженно уточнил инспектор секс-пола Индрю Кис и постарался сдвинуть брови как можно суровей, чтобы в нем не заподозрили новичка. — Нарушаем? — Он с-самый! С-сутко ис-свиняюс-сь! Глаз у существа не наблюдалось, зато обнаружился орган речи — неприлично выглядящее отверстие в самом центре. Края его подергивались, то распускаясь, то стягиваясь в куриную гузку, слова выходили свистящими, но вполне узнаваемыми. — Не буду вам мешать, мальчики! — Клейси, хозяйка борделя «Не только для двуполых», простучала каблучками по наборному паркетину. Проходя мимо пытающегося устроиться на табурете существа, обронила: — Эйви, детка, ты кого намерен шокировать? Если меня — напрасно. А если инспектора — он мужчина, Эйви, и может неправильно понять. — О, с-сутко ис-свиняюс-сь! — нарушитель пошел зелеными пятнами и разом втянул все выросты. Индрю, до которого только сейчас дошло, что именно они ему напоминали, глянул на закрывшиеся двери с бессильной ненавистью. Меж тем Эйви-Фю-О выдавил из себя две арбузообразные выпуклости, на которых сформировал соски с хорошую ранетку. И слегка всем этим потряс. Очевидно, на пробу… Индрю Кис постучал ногтем по планшету, намекая, что пора бы и… Грудей стало пять. И они всей своей массой легли прямо на стол, нацелившись на Индрю дулами сосков. Индрю занервничал и поспешил начать сам: — Согласно протоколу, вам на все время пребывания на территории заведения НТДДП присвоена категория «М». в таком случае как вы объясните свое нахождение в квартале «С»? — Хорос-сий кварт-сал… о, да! С-сто с-с… — груди дернулись, имитируя пожатие плечами. — Прис-снаюс-сь. Я нарывалс-ся. Добровольное признание! Такую удачу не могло омрачить даже то, что грудей было уже девять, а две крайние левые слились в нечто цельное, напоминающее крупногабаритную оранжевую задницу в мелкую синюю крапинку. Звук слегка переместился — похоже, теперь он исходил именно от этой самой, оранжевой. — Признаете свою вину? — Конес-сно. Количество грудей удвоилось. Индрю достал сигареты, чтобы занять руки чем-то подальше от разговорчивой задницы. Эйви-Фю-О покрылся разноцветными пятнами. Но ничего не сказал. Поколебавшись, Индрю спросил прежде, чем прикурить (мама учила быть вежливым): — Не возражаете? — Конес-сно, п-пос-салуйс-с-сто! — пятна стали ярче, а снова удвоившаяся четырехъярусная грудь беспокойно шевельнула выпуклыми этажами. Крупнокалиберные соски засветились ядовито желтым, а парочка с левого краю подмигнула инспектору самым фривольным образом. Индрю сглотнул и закурил, стараясь не обращать внимания. Ну, хотя бы не коситься поминутно в такой панике. — Вы осознаете, что будете подвергнуты наказанию? Груда на столе заколыхалась, ранетки выросли до размеров хорошего джонатана и мигали красным, словно стоп-сигналы, а задница слегка приподнялась, оттопырилась и зачмокала, время от времени предпринимая вялые попытки вывернуться наизнанку. Индрю судорожно затянулся, стараясь смотреть куда угодно, только не на то, что происходило у него на столе. |
