Пока мы ужинали, наступила полнейшая темнота и вдоль всей невидимой стены зажглись огоньки глаз, отражавших свет, при котором мы ели, огоньки столь же многочисленные, как свита Игли в то утро, когда он съел самого себя. Большинство глаз принадлежало, как мне кажется, крысам. Другая группа, державшаяся отдельно и отделенная от крысиных двумя большими промежутками, явно состояла из свиней - их глаза находились на большей высоте.

- Миледи, любимая, - сказал я, - это Охранение будет действовать всю ночь?

- Да, милорд муж.

- Хорошо бы. Сейчас уже слишком темно, чтобы стрелять, а шпагами нам вряд ли удастся прорубить дорогу в такой толпе. Боюсь, нам снова придется пересмотреть график движения.

- Нельзя, милорд Герой. Но забудь об этих животных. Мы полетим.

- Этого я и боялся. Вы же знаете, что у меня от полета начинается морская болезнь! - застонал Руфо.

- Бедняжка Руфо, - нежно проворковала Стар. - Не бойся, мой старый друг, у меня для тебя есть сюрприз. Предвидя такой случай, я еще в Каннах купила драммамин - лекарство, которое, как ты знаешь, решило судьбу вторжения в Нормандию. А может, не знаешь?

- Знаю ли я? Я сам принимал участие в этом вторжении, и у меня, миледи, аллергия на драммамин. Я "травил" всю дорогу до Омаха-Бич. Самая ужасная ночь за всю мою жизнь! Господи, да я уж лучше тут останусь!

- Руфо, ты действительно был на Омаха-Бич?

- Черт побери, еще бы, босс! Выполнял предначертания Эйзенхауэра.

- Но почему же? Ведь это не твоя война?

- А вы спросите себя, почему вы участвуете в этой свалке, босс. В моем случае повинны французские девчонки. Простые, не знающие никаких запретов, веселые и всегда готовые поучиться чему-нибудь новенькому. Помнится, была там одна малышка из Армантьера (он произнес это слово без акцента), у которой только и...

Стар прервала наш разговор:

- Пока вы тут предаетесь своим холостяцким воспоминаниям, я подготовлю все, что надо для полета. - Она встала и пошла к шкатулке.

- Ну, давай, Руфо! - гадая, как далеко он способен зайти, сказал я.

- Нет, босс, - ответил он грустно, - Ей это не нравится. Видно невооруженным глазом. Босс, вы на нее оказываете колоссальное влияние. Ведет себя точно девочка из пансиона благородных девиц... это же на нее ничуть не похоже! Надо думать, теперь она первым делом подпишется на "Вог"<Знаменитый светский журнал для женщин.>, а уж куда ее потом занесет, и предположить нельзя. Я в этом деле ничего не понимаю, но считаю, что виной тут, прошу прощения, уж никак не ваша внешность.

- Ладно, я не обижаюсь. А расскажешь как-нибудь в другой раз. Если вспомнишь.

- Ну, качку-то я никогда не забуду. Только, босс, насчет морской болезни - это еще далеко не все. Вы считаете, что эти леса опасны, но в тех, куда мы сейчас с дрожащими поджилками направляемся, это я говорю о себе, в тех лесах полным-полно драконов.

- Знаю.

- Значит, она вам сказала? Но чтобы поверить - надо увидеть. Леса буквально кишат ими. Их там больше, чем людей по фамилии Дойл в Бостоне. Большие, маленькие, двухтонные тинэйджеры и все голоднющие. Возможно, вам по душе быть съеденным драконом, а мне - нет. Это как-то унижает. И потом это уж навсегда. Такие места следовало бы опрыскивать каким-нибудь антидраконьим препаратом, это уж точно. Закон специальный следует принять.

Вернулась Стар.

- Никакого такого закона не требуется, - твердо сказала она. - Нечего, Руфо, болтать о вещах, в которых ты не разбираешься. Нарушение экологического баланса - самая худшая ошибка, которую когда-либо может позволить себе правительство.

Руфо ворча удалился.

- Любовь моя, а зачем нужны драконы? Реши мне эту задачку, пожалуйста.

- Я никогда не занималась экологическим балансом Невии, это лежит вне моей компетенции.