Джек внимательно смотрел в зеркало заднего вида до тех пор, пока не услышал щелчок, означавший, что Хоуп наконец пристегнулась.

— Папа!

— Нет, Саманта. Мы об этом не говорили. Твоя мать еще не оправилась от пережитых испытаний. — Он весь день твердил себе это. — Ей нужно как можно больше двигаться и как можно больше есть. Сейчас для нее главное — это вернуться домой.

— А что будет потом?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты останешься?

— Это зависит от ряда обстоятельств.

— Каких?

Он не отвечал, и Саманта повторила свой вопрос. В зеркале заднего вида Джек поймал встревоженный взгляд Хоуп. Она тоже ждала ответа.

— Это зависит от того, что мы с вашей матерью решим делать, — наконец сказал он. — Но прежде надо обдумать кучу других вещей, так что я буду весьма благодарен, если вы не станете в это вмешиваться. Договорились?

— Значит, папа пробыл с тобой весь день? — спросила Саманта.

Сами девочки не пробыли в палате еще и пяти минут. Джек стоял у окна и смотрел вниз, слушая, как они рассказывают Рэйчел о школе. Услышав вопрос, он опустил голову и, сжав губы, ждал ответа.

— Да, — сказала Рэйчел. — К костылям трудно привыкнуть. Он несколько раз водил меня по коридору. И принес мне замечательное мороженое.

— Кофейное, с миндальными орешками? — с явным восхищением спросила Хоуп.

— Да. Оно было превосходным. Я все еще много сплю. Забавно, что после шестнадцати дней безделья я чувствую себя уставшей.

— Я думаю, папа должен с нами остаться, — заявила Саманта. — Ну, я имею в виду — когда ты вернешься домой.

Джек озадаченно потер затылок.

— Об этом мы поговорим позже, — сказала Рэйчел.

— Когда позже? Ты можешь вернуться домой уже через два дня. Он правда хороший, мама.

— Я никогда и не говорила, что он плохой.

— Возможно, тебе надо выслушать его версию.

— Саманта! — повернувшись к ним лицом, упрекнул ее Джек.

— Когда ты заболела, он делал абсолютно все. Я имею в виду — он в первый же день к нам приехал, ездил за покупками, готовил, нас возил. Он даже привез к тебе Веру. Ты об этом знаешь?

— Нет, — не глядя на Джека, сказала Рэйчел. — Но я ему очень благодарна.

— Ради тебя он ушел из фирмы! — крикнула Саманта.

— Да нет же, Сэм! — возразил Джек.

— Нет, ушел!

— Я ушел оттуда ради самого себя, Сэм. Меня это больше не устраивало, я и ушел. Тут дело не в твоей матери. Нельзя даже сказать, что я бросил работу. Телефон все время звонит. Теперь я могу иметь таких клиентов, на которых раньше не мог рассчитывать. — Джек остановился. Он сам не знал, зачем все это говорит. Он хотел бы сказать Рэйчел совсем о другом.

— Вот и прекрасно. — Саманта смотрела на него его собственным упрямым взглядом. — Но если ты вернешься в Сан-Франциско, я тоже с тобой уеду.

— Саманта! — с болью в голосе вскричала Рэйчел.

— Я могу жить и там, и здесь, верно? Между прочим, начинается лето. Я устроюсь там на работу.

— Ты этого не сделаешь, — сказал Джек.

— Нет, сделаю!

— Нет, не сделаешь, потому что маме понадобится твоя помощь, а кроме того, я не стану жить в Сан-Франциско. Я перееду сюда — мне здесь нравится. Если потребуется, куплю себе собственный дом.

Говорить об этом не стоило — идея была еще сырой.