В ответ - почтительные смешки. Иноземцы называют Скирингасаль Каупангом, потому что когда-то они спросили, как это место называется, и кто-то - наверное, нарочно - сказал им: «Рынок». Вот они и продолжали называть город так, полагая, что это его название.

Эйнар вздохнул и покачал головой.

- Мне никак нельзя полагаться на этого христианского священника, читающего латынь. Хорошо бы заранее знать, чего он ищет здесь. - И хлопнул рукой по изукрашенному ящику.

- Латынь - это заноза в заднице, - сказал я, зевая. - Где хватает одного доброго словца, они ставят целых три, ежели таковые найдутся.

Последовало молчание, и я не сразу понял, что все воззрились на меня. Глаза у Эйнара были черные, свирепые.

- Откуда ты это знаешь, парень?

Почувствовав его тон, я сначала хорошенько поразмыслил, потом ответил:

- Каов научил меня читать, еще в Бьорнсхавене...

Договорить мне не удалось. Последовал взрыв криков - все заговорили разом. Эйнар хотел врезать мне и с трудом выбирался из своих мехов, пытаясь встать, Иллуги же пытался удержать его, а мой отец и Вальгард ругались с ними с обоими, и все это одновременно.

Наконец, когда снова наступило молчание, я поднял голову. Эйнар в ярости смотрел на меня и дышал так, будто только что бежал в гору. Иллуги наблюдал за ним, а свой посох положил на колени - чтобы тот был между Эйнаром и мною. Мой отец и Скафхогг уставились на меня, один с удивлением, другой с каменным лицом.

- Ты можешь это прочесть? - осведомился Эйнар, швырнув мне несколько шелестящих пластин, похожих на те, что при мне были вырваны из той книги-коробки в храме Отмунда.

- Я никогда еще не читал на таком, - сказал я. - Каов рисовал буквы на песке или на земле.

Это оказалось куда легче. Проще некуда.

- «Здешние люди потеряны для Божьего милосердия, - щурясь, читал я выцветшие буквы. - Они погрязли в поклонении идолам, пока Сам Господь не принес Свое слово им, хотя Его смиренный слуга, по чувству долга...» - Я остановился, пробежал взглядом по строкам вперед. - Тут и дальше все такое - ты хочешь это слышать?

Эйнар подался вперед, глаза опасные, голос ледяной.

- Читай подряд! - рявкнул он.

И я прочел. Отмунд, кажется, был исполнен радости, что пришел к неизвестному народу Карелии и вернул их в загон, как множество заблудших овец. Он перечислял в подробностях свои безмерные усилия, положенные на это деяние.

Величайшей своей победой, похоже, он считал то, что ему удалось приобрести несколько последователей среди одетых в шкуры троллей.

Под конец, когда вождь высказался за Белого Христа, последние приверженцы старой веры украли камень своего бога, на котором лежали заклятья, и тайком увезли его на юг и через море, в земли кривичей в Киеве, вождю по имени Музум.

- Прочти-ка еще раз, - потребовал Эйнар.

Вздохнув - видно, та смуглая девка мне уже не достанется - я вернулся обратно, набрал воздуха и старательно прочитал этот кусок снова. Голова у меня заболела от усилий.

- Заклятья? - спросил Эйнар у Иллуги, когда я закончил.

Иллуги Годи пожал плечами.

- Может быть, это сокровище Атли, - проворчал он. - А может, это плохой кеннинг сути богов. А Музум? Я знаю племена кривичей - мы проходили через их земли на пути в Киев, было такое. Там нет вождя по имени Музум.

- Они всегда так делают, эти латинские писаки, - уныло вставил я. - Уж я-то знаю. Коль скоро надо им что-нибудь написать, они и пишут - слов чтобы как можно больше, а смысла как можно меньше. А так, ежели убрать «ум» в конце, оно, бывает, становится понятнее, какое имя они разумеют.

- Хм, - задумался Иллуги.