Местные напали на Вигфуса, убили немало его людей и вынудили его бежать в Бирку с одной только женщиной.

Но Мартин понял, что за таинственный амулет она носит, а потом, вспомнив про святого Отмунда и его миссию, решил, что разгадка должна храниться в писаниях святого о кузнице, и послал нас в Стратклайд. Однако в пергаментах нашлось лишь упоминание о камне бога.

- Итак, - проговорил Эйнар (кровь монаха капала на палубу, сопли текли ему в глаза), - почему же ты боишься Ламбиссона, чей кошель ты опустошил? Ежели ты напал на след великого клада, разве он не должен быть доволен?

Впервые монах заколебался.

- Я... он... мы просто не поладили. В самом главном... Спустите меня. Меня вырвет.

- В самом главном?! - рявкнул Эйнар, сузив глаза. Он протянул руку к искалеченной кисти, и монах взвыл.

- Нет, нет!.. Стой, стой... святыня. Это святыня...

- Вот чего хочет Синезубый, - меня вдруг осенило. - Эту христианскую штуку в ларце. Для того, чтобы с ее помощью обратить данов. Для того епископа, который надел раскаленную рукавицу.

Мартина стошнило, блевотина попала ему в нос и на волосы, он давился зеленой слизью, и Эйнар сообразил, что монах вполне может кончиться вот так, вися вверх ногами, и тогда он кивнул Снорри, а тот опустил Мартина на палубу. Его поливали морской водой, пока к нему не вернулось дыхание.

- Орм прав насчет ларца? - спросил Эйнар.

Мартин, не в состоянии выдавить ни слова, кивнул, и его опять вырвало.

- Значит, - продолжал Эйнар, - Синезубый ничего не знает о сокровище Атли, но знает об этом божественном ларце, который почитают последователи Христа. Ты не сказал Ламбиссону, но потратил его денежки, чтобы припрятать ларчик... - Он оглаживал усы и думал вслух. - Что это за христианская святыня, которая всем так нужна? - спросил он, пиная Мартина.

Монах залопотал, утер нос, выкашлял ответ:

- Копье... когда-то... им пронзили... бок нашему Господу... римляне...

- Вот оно что, - задумчиво протянул Эйнар.

Иллуги Годи глубокомысленно кивнул.

- Его коснулась кровь бога, и это могущественная вещь.

- Перекованная в меч, - заметил кто-то.

Все на корабле, как я понял, были зачарованы, ответы монаха повторялись во всеуслышание.

Меч. Сделанный из металла, к которому прикоснулся бог. Это вещь из саг, впитанных нами с материнским молоком. Существуют в мире великие вещи: серебряные клады, прекрасные лошади, красивые женщины. Но нет добычи лучше, чем заколдованный рунами меч.

- А женщина? Какое она имеет к этому отношение?

Мартин сплюнул и втянул в себя воздух. Он походил на крысу - только что из выгребной ямы.

- Она одной крови с кузнецами, которые ковали этот меч. Она... знает, где он.

Никто не сморгнул, услышав это, хотя некоторые опасливо покосились на пленницу, потому как ведьма на борту - к несчастью. Все к несчастью, подумал я.

- Знает ли о том Вигфус? - спросил Эйнар.

Мартин, покачиваясь взад-вперед, обхватив покалеченную руку здоровой, заскулил и замотал головой.

- Но он знает о камне бога, - заметил Кетиль Ворона. - Он станет искать его, не ведая, что от камня не будет толку - ни ему, ни нам, зато поиск поведет его в том же направлении, в каком движемся мы.

- Рунический меч, - молвил Эйнар, не обратив внимания на слова Кетиля. - Человек с таким мечом может стать конунгом над конунгами. - Он огляделся и усмехнулся. - Человек с таким мечом, да с горой серебра, да с такой дружиной, как Обетное Братство, может не бояться конунгов.

Тут все загикали, завопили, принялись колотить друг друга по плечам, по палубе, по чему ни попадя. Когда все успокоились, вернулись к своим делам или просто укрылись от ветра, Эйнар повернулся, и усмешка его растаяла, когда он увидел на моем лице гримасу, которую я по глупости не смог скрыть.