— Я понимаю, — неуверенно промямлил Зокх-Ли.

Кронос вздохнул и потер лоб. Искусственная кожа при касании неестественно проминалась. Нейроконструктор на миг задумался: а как выглядит лицо распорядителя без прикрытия? Ведь ему полторы сотни лет, значит, он мало чем отличается от иссохшего трупа. От этих мыслей Зокх-Ли стало дурно, и он быстро отогнал их прочь.

— Эксцессы больше не должны повториться, — произнес Кронос.

Нейроконструктор кивнул. Распорядитель перевел взгляд на Коу’Чьюна и спросил:

— Как чувствует себя твое зверье, Чью? Ты завершил все мутации?

— Все хорошо, повелитель, — выдал механическим голосом портативный переводчик у него на плече, гайнадец же тихо проклацал мелкими ротовыми клешнями. — Специально не кормлю их, чтобы были злее.

— Смотри, не перестарайся, а то подохнут еще от истощения. Или ослабнут. Бой с хилым противником никому не интересен.

— Они в лучше форме, чем когда-либо.

— Послушаешь вас, так прямо лучшие игры за всю историю Арены грядут.

— Так и есть, — улыбнулся Миндор.

Кронос что-то еще сказал, потом задал вопрос Маре. Зокх-Ли не слушал, погрязнув в омуте собственных мыслей. Долгие месяцы он корпел над улучшением нейроинтерфейса, менял и модернизировал контуры, добавлял целые минисистемы, работающие в связке друг с другом. И теперь его изобретение было полностью готово. Осталось испытать в реальных условиях. На этот раз нейроконструктор был уверен, что заказчик окажется доволен, потому что он использовал весь свой потенциал, раскрыл в себе гения и заставил его как следует поработать.

И еще под конец всех ждал сюрприз.

Мелкие глаза Зокх-Ли прищурились, а тонкие губы растянулись в довольной ухмылке.

* * *

Я открыл глаза. Осмотрелся. Комната со светлыми стенами, в углу надрывно шумел кондиционер. Передо мной сидел мужчина в обтягивающем медицинском комбинезоне и с респиратором на лице. Все так же, как и несколькими минутами ранее — до того, как мне ввели в нос какую-то тонкую металлическую трубку.

— Как себя чувствуешь? Головокружения нет?

Я снова огляделся. Нет, все по-прежнему. Покачал головой.

Медик грубо раздвинул пальцами мне один глаз, внимательно осмотрел. То же самое проделал со вторым.

— Боль где-нибудь чувствуешь? В голове тяжести нет? Ответь словами.

— Ничего необычного не чувствую, — произнес я.

— Очень хорошо. Отторжения нет. Значит, внедрение прошло успешно.

— Для чего это было нужно?

Медик хмыкнул и посмотрел на меня как на идиота. Сказал:

— Скоро узнаешь. Через некоторое время нейроинтерфейс окончательно идентифицирует мозг и тело, пройдется по нейронным путям и только после этого выйдет с тобой на связь.

— Выйдет на связь? В каком смысле? Заговорит со мной?

— Не совсем. Но ты поймешь. Все, нет времени. После тебя еще куча народа. Иди.

Я слез с кресла и вышел из кабинета.

— Ну как ты, Шой? — спросил Ролдан, сутулый мужичок с глубоким шрамом на левой щеке. С ним у меня вчера завязалась беседа. Оказалось, что он тоже землянин и живет в провинции Росс, только южнее от моего города почти на тысячу километров. В масштабах межгалактических перелетов можно сказать почти сосед.

— Ничего не изменилось.

— Ребята тоже ничего понять не могут. И зачем все это?.. В нос, говорят, какую-то трубку суют?

Я кивнул.

— Наверное, датчики наблюдения ставят, — предположил он.