А Тана продолжала подбрасывать камешки. Те, что попадали ей в руку, она выкладывала рядом с первыми двумя столбиками: на этот раз три пары и один красный камешек в самом низу. Тана присвистнула, и на лице ее появилась гримаса. Похоже, увиденное не доставило ей большого удовольствия.

— Что?.. — спросила Мариата, не в силах больше выдерживать напряжение, но Тана лишь мотнула головой и резко ответила:

— Не мешай духам делать свое дело.

Наконец был выложен последний столбик: две пары, одиночный, на этот раз черный, и конечная пара. Инеден откинулась назад и задумчиво уставилась на то, что получилось. Она взяла одиночный красный камешек, перевернула и снова положила на место. Оборотная поверхность его была темно-коричневого цвета, не столь зловещая. Или это не так?

— Твой отец и братья все еще идут по дороге жизни, но смерть следует за ними по пятам, — наконец сказала она. — Прольется кровь.

Мариата не знала, как понимать это загадочное заявление, и спросила:

— Так они живы?

— Да.

Инеден провела рукой над четырьмя столбиками, а затем стала быстро передвигать камешки и кончиком пальца делать на песке какие-то пометки. Она словно играла в захватывающую военную игру, которой иногда забавляются старики. В ней нужно, переставляя камешки, стараться захватить позиции противника.

— Путешествия, путешествия, путешествия, — пробурчала Тана. — Да, так мы и знали, — продолжала она, разговаривая как бы сама с собой. — Тайное становится явным… Явное — тайным. Жертва… Предательство… Неотвратимый ход событий. — Тана взяла в руку белый камешек и принялась внимательно его разглядывать. — Что ты делаешь тут, на дороге смерти, если сам обозначаешь новую жизнь? — обратилась она к нему с сердитым вопросом, точно ожидая, что камешек ни с того ни с сего раскроет рот и ответит.

Разумеется, тот ничего не сказал.

Тана положила его на место, нахмурилась, взяла черный камешек.

— Дух, обитающий в нем, упрям и своеволен. Он обожает уводить гадание в сторону.

Мариата долго ждала, что она скажет дальше, и спросила сама:

— А что означает этот черный камешек?

— Возможность. Путает все гадание. — Тана глубоко вздохнула.

— Так мой отец и братья уже мертвы.

— Нет-нет, я не вижу членов твоей семьи среди мертвых, зато замечаю там много других людей, — поджав губы, прошептала Тана.

— Что? — наклонившись к ней, спросила Мариата. — Что ты сказала?

Инеден быстро встала на ноги, откинула кожаный полог, закрывающий вход, и впустила в кузницу яркие лучи солнца.

— Это уже неважно. Все написано, и я все равно не смогу ничего предотвратить. Я не знаю, когда и где это произойдет, просто вижу кровь и глаза. Все мы должны пройти через дверь смерти. Нам остается только молиться, чтобы не шагнуть в нее слишком рано, иншалла.

Глава 20

Никто, казалось, не увидел ничего странного в том, что в три часа ночи мы снова явились в дом Хабибы, забрали с собой Лаллаву и повезли ее в пустыню. Наоборот, все эти похожие на ворон женщины, увидев нас, заулыбались и дружно согласились: чем раньше выехать, тем лучше. Сама Лаллава, узнав, что ее ждет, была вне себя от радости. Она схватила Таиба за руки, без конца целовала их и непрерывно что-то бормотала. Я слышала часто повторяемое слово «барака».

— Оно означает «блаженство», — пояснила мне Хабиба.

Она вела себя так, будто и не случилось нашей давешней размолвки, и была, похоже, очень довольна тем, что мы отвезем Лаллаву в пустыню.