Я обернулась назад, коснулась руки Лаллавы и спросила, употребив одну из фраз, которые мне удалось подцепить за последнее время:

— Labes?

— La bes, la bes, — ответила она, блаженно улыбаясь.

После одного особенно тряского участка я озабоченно взглянула на Таиба.

— Это надолго? Будет когда-нибудь наконец нормальная дорога?

Он скосил на меня глаза, отвернулся и пробубнил:

— А вы думали, что в пустыне к вашим услугам будет автострада?

— Нет, конечно, но… — Я почувствовала себя глупо и замолчала.

— Не беспокойтесь, я знаю куда ехать, хотя дорога не для туристов, это точно.

— Здесь вообще люди ездят хоть когда-нибудь? Наверное, легко заблудиться, потеряться… или машина может сломаться.

— Да, — весело ответил он. — Такое случается постоянно. Некоторые думают, что Сахара — это им игрушки. Пусть знают, что это не так, поделом.

— Что же происходит тогда?

Таиб не отрываясь смотрел на дорогу, но я видела, что он усмехнулся как-то по-волчьи.

— Как что? А вы разве не заметили, сколько здесь кругом валяется костей?

Он кивнул головой влево, и я увидела там низкорослое деревце, пробившееся сквозь камень и песок, а под ним…

— Ой, что это там?

Охваченная ужасом, я присмотрелась, но не сразу догадалась, что это ветки, опавшие и выбеленные солнечными лучами. Таиб несколько минут беззвучно смеялся, глядя на дорогу. Придя в себя, я стала наблюдать за тем, как он уверенно работает рукояткой переключения скоростей, и обратила внимание на движения его мускулистой руки с гладкой и смуглой кожей, поросшей курчавыми черными волосками. При этом я почувствовала удовольствие, хотя и непрошеное. Как правило, я терпеть не могла ездить в машине пассажиром, да и вообще чувствовать над собой чью-то власть. Что это со мной такое? Неужели это Таиб, человек, которого, казалось, не способно смутить ничто на свете, а уж тем более тот факт, что он везет в своей тачке в Сахару двух женщин, одна из которых вот-вот помрет, а другая — иностранная туристка с вывихнутой ногой?.. Неужели это он своей непринужденной уверенностью в себе и спокойной энергией произвел во мне такую перемену? Или что-то стало меняться глубоко внутри моей персоны?

Мои чувства можно было сравнить с окружающим нас совершенно диким пейзажем, который резкими скачками прыгал за окнами автомобиля. Мне казалось, будто я сейчас болтаюсь в каком-то подвешенном состоянии, между цивилизацией и дикой пустыней, между тем, что мне хорошо известно, и неизвестностью, не вполне беспомощна, но и не могу управлять ситуацией.

Но очень скоро размышления мои были прерваны. Я вдруг заметила, что стрелка уровня бензина в баке дрожит совсем рядом с красным делением.

— Таиб! У нас бензин почти на нуле!

Он искоса сверкнул на меня глазами. Мой испуг его нисколько не тронул.

— Знаю.

— Может, лучше развернуться и поискать, где заправиться?

— Нет нужды.

Нет нужды? Мы что, дальше полетим по воздуху или пешком пойдем? Широко раскрыв глаза, я смотрела на каменистую пустыню, раскинувшуюся до самого горизонта. Везде одно и то же. Позади, у самой черты, где небо сливалось с землей, далекой голубой дымкой виднелось плато, по которому мы проехали. По обе стороны бесплодная, усеянная камнями земля, лишь кое-где торчат огромные обломки голой скальной породы. Впереди, где-то в дрожащем раскаленном мареве, — плоская дикая равнина, переходящая в бледное небо.