Таиб, не отвечая, подошел к ней, встал рядом на колени и взял ее руку. Я услышала, что они обменялись тихими фразами. Потом он встал и прошел мимо меня к машине. Обратно Таиб шагал с рулоном какой-то белой ткани под мышкой. Он жестом попросил меня сесть на песок, сам сел рядом, постелил ткань себе на колени и уставился в пространство, словно чего-то ждал.

Солнце палило немилосердно, небо было почти белым от жары, а под ним раскинулось бесконечное море песка, непрерывно меняющаяся палитра всевозможных оттенков серого. Казалось, весь мир накрыла полная тишина, только кровь ритмически пульсировала у меня в ушах. Я зачерпнула горсть песка. Он был такой горячий, что больно жег кожу в тех местах, где острые грани амулета оставили свои следы, поэтому я пропустила песок сквозь пальцы. Несчетное число крохотных песчинок! Они некогда образовались из каменных глыб и тысячи лет назад таинственным образом были перенесены сюда ветрами пустыни. Время словно замедлило свой ход, почти совсем замерло. Я смотрела, как они падают вниз, песчинка за песчинкой, и смешиваются с миллиардами остальных, снова зачерпывала их и пропускала сквозь пальцы. Я делала это, словно повинуясь чужой воле, словно у меня не было ни сил, ни желания остановиться. Это занятие помогало сдерживать поднимающийся в груди страх.

Не знаю, сколько прошло времени, как вдруг боковым зрением я увидела какой-то движущийся предмет. Это был черный жук. Быстро перебирая длинными лапками, он бежал по песку, напоминая водомерку, скользящую по поверхности пруда. Вот он стал карабкаться вверх по крутой песчаной складке, осыпающейся даже под его тоненькими лапками. Не достигая вершины, жук все время съезжал вниз и снова лез вверх. Я поймала себя на том, что мысленно стараюсь помочь ему, словно сила моего внушения, сила моего взгляда действительно могла сделать это. В конце концов он попытался взобраться наверх под другим углом, и его упорство возымело успех. Жук перевалил через край складки и исчез из виду, оставив на песке только загадочные иероглифы следов.

Понятия не имею, как долго мы ждали. Таиб, сидящий неподвижно, напоминающий камень, наконец-то решил, что пора. Он вдруг распрямил свои длинные конечности, встал и подошел к старухе. С минуту, которая показалась мне вечностью, он смотрел на нее сверху вниз и молчал. Глядя на его застывшую фигуру, я поняла, что Лаллава умерла.

Сердце мое сильно забилось… Но чего еще можно было ожидать? С самого начала, с той минуты, как мы покинули Тиуаду, мне было ясно, что иного результата нашего путешествия просто быть не могло. Вот я, современная, разумная женщина XXI века по имени Изабель. Я живу и работаю в европейском городе Лондоне, послушно следую законам западной цивилизации, ношу профессиональную униформу, меня воротит от всякого грубого натурализма в этом мире. Но какой ужас, как я могла допустить такое, почему не потребовала от Таиба немедленно, хотя бы даже против ее воли, погрузить Лаллаву в машину и отвезти в ближайшую больницу? Однако я увидела, с каким мужеством и достоинством эта старуха встретила собственную смерть, и в душе моей поднялось некое чувство исступленного восторга, глубоко запрятанное в подсознании. Я даже позавидовала такому спокойствию, подошла к Таибу и вблизи посмотрела на мертвое тело старой женщины. Глаза ее были закрыты, на губах застыла улыбка, все лицо выражало совершенное блаженство. Ярко сверкали на солнце ее украшения: амулеты и бусы, браслеты и серьги.

— Вот и все, — сказал Таиб. — Теперь помогите раздеть ее.

— Что? — Я непонимающе уставилась на него.

— Надо ее обмыть.

Я огляделась. Да, точно, это не сон, вокруг нас Сахара, самая настоящая.

— Но здесь нет воды, — возразила я, понимая, что мои слова звучат глупо.

— Просто помогите мне раздеть ее, — вздохнув, повторил Таиб.

До этого я ни разу в жизни не видела мертвого тела и уж тем более не трогала его руками.