Эта угроза была абсурдна и нелепа, но именно она подействовала на Мариату больше всего.

Она устало закрыла глаза и сказала так тихо, что едва услышала собственный голос:

— Хорошо. Я возьму Омара. Пусть моим мужем станет плотник Агерам.

Старуха вскинула на нее глаза, захихикала и проворчала:

— Журавля в небе хочет. Ей бы синицу в руках не упустить.

Но, увы, человек, посланный с этой вестью, вернулся ни с чем. По настоянию родственников, до которых дошел слух о положении Мариаты, Омар взял назад брачное предложение. Он послал к Усману с извинениями своего дядюшку.

— Омар очень сожалеет о том, что поставил юную госпожу в столь неловкое положение, но в данный момент он, к сожалению, не в состоянии жениться.

Этот дядюшка работал в аппарате главы местной администрации. Ему стукнуло где-то за сорок. Он был элегантно, даже щеголевато одет, тверд и немногословен. Этот человек пожал Усману руку, повернулся на каблуках и был таков.

Айша, которая подслушивала за дверью, рассвирепела. Наконец, не в силах выносить слезы, ругань и визг жены, Усман отказал дочери в праве выбирать. На следующий день мачеха продала ее мяснику.

Глава 27

В ту ночь Мариате приснился сон.

Она видела какую-то незнакомую женщину, и время во сне оказалось другим, не тем, в котором жила Мариата. Эта особа отличалась высоким ростом, внушительностью, прямым носом на красивом и властном лице. На ней было длинное темное платье, но голова непокрыта. Черные косы ниспадали по спине до самого пояса. В мочках ушей висели тяжелые серьги с изумрудами. Ее тонкие руки украшали браслеты: девять золотых на одной и семь серебряных на другой. На шее висело ожерелье с очень крупными бусами. Такие же красовались и на ее поясе. Бусины были сделаны из сердолика, агата и амазонита. Женщина повернулась, и взгляд ее черных блестящих глаз, живой и ясный на фоне ярко освещенной бледной кожи лица, пронзил Мариату насквозь.

— Меня тоже пытались продать, — сказала она.

Женщина говорила на языке тамашек со странным акцентом, как-то нараспев, но Мариата хорошо ее понимала, это был язык народа покрывала.

— Меня хотели заставить выйти замуж против моей воли. За сына римского наместника, можешь себе представить? Хотели, чтобы со мной лег чужеземец, говорили, что для нашего рода большая честь породниться с римлянами. С нашими угнетателями! — Она тряхнула головой, и черные косы взлетели над ней, как змеи. — Я отказалась, и тогда меня наказали. Заперли под замок и сказали, что будут держать до тех пор, пока я не соглашусь. Я притворилась, будто устала сопротивляться, и согласилась выйти за него.

— Что же было потом? — спросила спящая Мариата, хотя ответ уже знала.

Лицо незнакомки стало расплываться, бледнеть, утратило четкость, потом вдруг снова прояснилось, и Мариата увидела, как в нем проступают черты ее матери. Вслед за этим подбородок и нос вытянулись, кожа лица покрылась сеткой морщин, и она увидела свою бабушку. Да-да, это ее орлиный нос и проницательные умные глаза. На лице незнакомки и дальше одно за другим продолжали сменяться черты других женщин, все быстрей и быстрей, молодых и старых, но в них сохранялось неизменное сходство: властный взгляд темных глаз, черные брови вразлет, резкие черты, унаследованные и самой Мариатой.

— Я ушла из Имтегрена и отправилась туда, где не ступала нога человека, — продолжала Тин-Хинан. — Я шла через открытые пространства, через саванну, пересекла пустыню, все шла и шла, пока не добралась до гор. Чтобы совершить этот переход, мне понадобилось несколько месяцев, и в конце странствия я поставила шатер у подножия великого Хоггара.