Совсем близко раздались шаги, камешки хрустели под подошвами.

Буквально в нескольких футах раздались голоса.

— Что это там?

Мариата закрыла глаза. Она уже смирилась с тем, что попалась, спасения нет. Перед глазами снова встала картина: солдаты раздирают халат Таны, грязные пальцы хватают ее за грудь… Может быть, ей повезет и они сразу убьют ее. Амулет пульсировал в пальцах, круглые красные камешки словно прожигали кожу насквозь.

В голове билась одна мысль: «Только бы не заметили…»

Вот показалась чья-то нога, потом рука и голова в фуражке. Человек наклонился, пошарил в темноте рукой и что-то поднял.

— Сумка кожаная… старая уже. Наверное, упала с верблюда, который удрал.

Какие-то предметы падали на землю. Человек сапогом раскидал их в стороны.

— Ну и что там?

— Да ничего особенного. Эти люди вечно таскают с собой какой-то хлам. Свечи, кусок веревки, пара каких-то камешков… грязная тряпка, зажигалка, старый нож.

— Нож? Нам пригодится?

— На нем какие-то колдовские знаки.

— Да это просто слова, дурак. Какой же ты суеверный. Слова — это слова, никакого колдовства в них нет.

— Я к нему все равно не притронусь. Мне рассказывали про туарегские ножи, на которых вырезаны заклинания. Попадет такой нож в руки врага своего хозяина и сам перережет ему горло, не успеет тот и глазом моргнуть.

— Да ты что! Ну-ка, дай посмотреть.

Появился еще один человек и наклонился, стоя спиной к Мариате. Пока он изучал трофеи, кругом царила полная тишина.

— Да он совсем тупой. Дрянь, а не нож.

Вещица опять со стуком упала на землю.

— Похоже, старикашка и вправду был один.

— А почему у второго верблюда седло? Скажи, если ты такой умный.

В воздухе ненадолго повисло молчание.

— Ты сам видел, какие это верблюды. Тебе понравится, когда тебя оставят одного в пустыне без запасного оседланного верблюда, если твой собственный чуть что пугается и несет?

Его товарищ нехотя согласился с такой логикой.

— Ладно, пошли обратно. Тут такое место, что мне как-то не по себе. Ей-богу, я только что слышал, как кто-то дышит.

Мариата затаила дыхание.

— В пустыне возникают всякие странные звуки, это все знают. Днем скалы нагреваются, ночью охлаждаются и трескаются, шелушатся. Что-нибудь в этом роде ты и слышал.

Другой снова стал спорить, но голоса их отдалялись, и скоро слов уже нельзя было разобрать. Через несколько минут моторы джипов взревели, лучи фар скользнули в сторону, и наступила зловещая тишина. Мариата долго выжидала, потом осмелилась выбраться из своего убежища и крадучись вышла на открытое место. Она дрожала от страха, ожидая увидеть что-то совершенно ужасное.

На обочине дороги, вся в пятнах крови, неподвижно лежала верблюдица Муши.