Ни у кого на свете не было лучших детей.

Так как католической церкви не было ни в Кристал-Бей, ни в соседнем городке Инклайн-Вилладж, штат Невада, Сатариано примкнули к церкви Святой Терезы в Сайс-Лейк-Тахо. Хотя расстояние до нее было всего тридцать миль, поездка по извилистым горным дорогам занимала минут сорок пять. Дети жаловались каждое воскресенье, с первого класса до последнего, но родители настаивали, кроме того, Пат принимала довольно активное участие в церковных делах, хоть больше и не преподавала.

Патриция не могла бы назвать Майкла очень внимательным и эмоциональным отцом. Он дарил детям подарки, всегда находил для них время, но был очень сдержанным и скупым на похвалу.

Их дочь была ближе к отцу, а сын к матери.

Отдаление сына и отца произошло в начальной школе, когда Майк – который был просто помешан на спорте – начал увлеченно следить за всеми играми университетских и национальных сборных, обклеил свою комнату постерами и флагами. Хотя Майкл в свое время и сам был известным школьным спортсменом, он никогда не интересовался спортом, считая все это только игрой, которая давала возможность делать ставки и являлась частью его работы.

– Это всего лишь один из способов выпустить пар, – говорил Майкл Пат.

Поэтому именно Пат сидела и смотрела телевизор вместе с сыном, следила за матчами, футбольными и бейсбольными, пока Майкл ходил с Анной в кино, которое они оба любили, и в театр, и он всегда заботился о том, чтобы у всей семьи были лучшие места в Вегасе и в «Каль Нева» на концертах Синатры, Дарина, Джуди Гарланд и Элвиса… плюс рукопожатия за кулисами и автографы.

Благодаря роду своих занятий Майкл мог осуществить мечту Анны. В прошлом году он возил ее в Голливуд, познакомил с самыми знаменитыми актерами и актрисами, режиссерами и продюсерами, показал все голливудские студии, даже провел на съемки (ни за что не догадаетесь) «Крестного отца». Анна мечтала петь и играть в кино, и ее отец всерьез вознамерился помочь ей проложить этот путь. Пат понимала, что у Анны есть талант, а Майкл стремится поддержать одаренную дочь, но мать опасалась, что ее маленькая отличница забросит колледж и сразу займется шоу-бизнесом, который представлял собой – давайте смотреть правде в глаза – всего лишь сборище мерзавцев (какими бы талантливыми они ни были), выполняющих приказы торговцев одеждой и гангстеров. Это было одной из немногих причин для споров между бесспорно счастливыми, дружными супругами.

– Ты полна предрассудков, – говорил Майкл. – А я нет. Эти слова всегда были невыносимы для педантичной Пат.

– Ты говоришь «шуты», а имеешь в виду «макаронники» и «жиды», – заявлял он.

– Нет!

– Никогда не забывай, что все думают, будто я один из этих «макаронников»… благодаря которым у нас, кстати, очень хорошая жизнь, черт возьми.

– Думаешь, я этого не знаю?

– А почему ты думаешь, что ирландцы лучше, чем остальной европейский сброд? Мы все приплыли сюда из-за океана, не так ли?

После этого довода Пат задумчиво замолкала, что было необычно, поскольку во всех остальных спорах все, как правило, происходило наоборот, Майкл редко становился таким красноречивым, как в тех случаях, когда поднималась эта тема.

И Пэтси Энн понимала: где-то глубоко в душе он чувствовал вину за жизнь, которую вел, но как он и говорил, для его семьи это было только на пользу. И в конце концов, он был законопослушным бизнесменом, несмотря на некоторые связи…

В то же время нельзя было сказать, что Майкл относился к Анне как к любимице. Он поддерживал также и интересы сына – как бы равнодушен Майкл ни был к профессиональному спорту, он всегда с интересом следил за спортивными успехами сына.