— Хм-м, — я практически мурлыкаю. Вот что он делает со мной, находясь так близко.

— Я больше не хочу, чтобы ты водила мой мотоцикл.

— Что? — я отодвигаюсь от него. — Почему нет? Я была не настолько плоха.

Он не позволяет мне уйти, притягивая к себе, и мои ладони упираются в его грудь. Боже, к нему так приятно прикасаться. Он, как только что приготовленный теплый бисквит.

— Снежинка, это было ужасно.

— Эй, ужасно — слишком громкое слово. Я была не так уж жестока к Нэнси Дрю.

— Думаю, мы говорили о том, чтобы не называть его Нэнси Дрю, — говорит он с блеском в глазах.

— А как я должна назвать? Харлей? Это кажется глупо. Нэнси Дрю звучит захватывающе.

— Почему назвать мой мотоцикл именем сыщика-любителя является захватывающим?

— Потому что Нэнси Дрю захватывающая и еще немного загадочная. Эти качества подходят твоему байку. Если бы ты так придирчиво относился к имени, то уже придумал его.

— Кто сказал, что это не так? — он избегает моего взгляда. Боже мой, он дал ему имя!

— И какое же? Ты не представил меня должным образом, прежде чем я села на него. Какая грубость. Боже, что он думает обо мне?

— Он говорил, что не так давно ты была груба, — у него улыбка как у Джеймса Франко. Вздох.

— Такого не было, — говорю с обидой. — Теперь, если ты как-нибудь захочешь, чтобы я снова это сделала, то лучше представь меня. Знаешь, не каждый день я сижу на ком-то. И правильное знакомство сделает все это не таким неловким, когда я сижу на нем.

— Это просто нелепо.

— Может быть. Но разве ты не хочешь знать людей, на которых сидишь.

— Я никогда подобного не делал.

— Теоретически.

— Я никогда подобного не делал, — повторяет он.

— Фух, просто скажи мне имя.

— Какая требовательная, — он заправляет мои волосы за ухо, задерживаясь, посылая холод к моим рукам. — Снежинка, хочу познакомить тебя с Вероникой.

— Вероника? — я хихикаю.

Он пожимает плечами.

— У меня особое отношение к Веронике Марс.

Вероника… кто? Я чувствую ревность. Он назвал свой мотоцикл в честь любимой девушки? Она когда-нибудь водила его байк? Он когда-нибудь пытался научить ее? Эйфория, которую я чувствовала, только что превратилась в горечь. Я думала, что особенная. Видимо, не такая особенная, как эта Вероника Марс.

Что за глупое имя.

Ладно, это не так. Марс — прикольная фамилия, но мне хочется ненавидеть ее…

Я сглатываю и спрашиваю:

— Значит, Вероника Марс? Как долго вы встречались?

— Что? — Картер спрашивает, хмурясь. Я собираюсь спросить еще раз, возможно, он не расслышал меня, когда выражение его лица меняется от растерянного к веселому. Он откидывает голову назад и начинает громко смеяться.

Я вижу, как двигается его адамово яблоко, и наслаждаюсь видом. Ненавижу признавать это, но из-за его смеха я становлюсь все более смущенной из-за этой девушки Вероники Марс. Интересно, как она выглядит. Она красивая? Конечно. Она, должно быть, была особенной для Картера, если он назвал мотоцикл в честь нее.

Немного устав от этого, говорю:

— Я не вижу в этом ничего смешного.

Его истерика утихает, и он смотрит на меня.

— Что? Ты ревнуешь?

— Ревную? Кто, я? — указываю на себя и отмахиваюсь. — Нет. Я вообще не ревную.

О, черт возьми, я так ревную. Чтоб тебя, Вероника Марс за то, что заставляешь чувствовать себя так.