— Я не это имел в виду.

— Тогда что ты имел в виду? Потому что сейчас, кажется, что ты ведешь себя как придурок без какой-либо причины.

Боже, она злится и это очаровательно.

— Ты неправильно это воспринимаешь. И не понимаешь. Тебе повезло, что не нужно так много работать, как мне, чтобы остаться на плаву.

Она качает головой.

— Нет, Картер, это ты не понимаешь. Ты думаешь, что мир должен тебе, потому что пока тебе не повезло. Но знаешь что? Ты не единственный человек, который думает, что борется. Мне двадцать один год, а я никогда не летала на самолете, никогда не была в каком-нибудь другом штате, кроме Колорадо. Друзья? Еще несколько месяцев назад у меня их не было. Быть близкой с человеком? Понятия не имею, каково это. Я так укрылась, так отрезана от этого мира. Для каждого нового опыта я постоянно испытываю чувство тревоги. И думаю, не слишком ли я переусердствую, или наоборот слишком равнодушна, потому что единственный человек с кем я взаимодействовала — это моя бабушка. Это для меня все ново, и тебе не кажется, что я чувствую себя потерянной? Потому что так и есть. Я пропустила все. Выпускной. Первые парни, вызывающие недоверие у моих родителей. Глупые вещи, которые совершает каждый подросток. Для меня это все чуждо. Ты можешь думать, что жизнь тебе должна что-то, но она также должна мне. Жизнь не состоит из конфет и радуги.

— Тогда давайте изменим это, — говорю я, глядя на нее, словно волк смотрит на свою добычу.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает она, выглядя как испуганный маленький ягненок.

— Хочешь реальности? Хочешь упасть с облаков? Как тебе это? — я подхожу к ней, сокращая расстояние между нами. — Когда я впервые увидел тебя в «Дорогой Жизни», в этих отвратительных комбинезонах и водолазке все, о чем я мог думать, это то, что скрывается под ними. А потом ты заговорила, — я делаю еще один шаг. — Твой голос, такой невинный, такой чистый, это был как удар, чего я никогда не испытывал раньше, — еще один шаг. — Потом ты улыбнулась, и я думал, что меня ударили по лицу. Ты была такой яркой, такой невинной, — наконец-то добираюсь до нее и прижимаюсь рукой к щеке. Она такая мягкая везде? — А потом я увидел твою душу и подумал, что это гребаный сон. Как могла эта странная Снежинка, такая чистая, но в то же время сложная, как она могла хотеть говорить со мной? — я опускаю руку к ее шее. — Но это ты, и черт, если я не думал о тебе каждый день с того времени, — я вздыхаю и шагаю вперед. — Ты мне нравишься, Дейзи, больше, чем это возможно. Мы оба знаем, что ты должна быть с кем-то намного лучше меня, но, черт возьми, если я позволю этому случиться. Не тогда, когда ты все еще считаешь меня интересным. Называй меня эгоистом, мудаком, но с тобой я забываю обо всем вокруг. Ты прекрасна. Такую Дейзи можно встретить лишь только раз в жизни, и черта с два я упущу тебя.

Прежде чем она ответит, я прижимаюсь губами к ее. Мои пальцы касаются ее кожи, пропуская ток, заставляя ее делать то же самое.

Она прижимает ладони к моему лицу. Ее мягкие губы, нежные прикосновения. Ее вздохи убивают меня, потому что они не фальшивые. Они настоящие. Она такая реальная. От невинного взгляда, когда она собирается научиться чему-то новому до того, как она улыбается, шутя и чувственного взгляда, который я вижу прямо перед тем, как поцеловать ее.

Это чертова реальность.

И именно это заставило меня цепляться за нее. Как будто я не могу отпустить.

Ее невинность, ее чистота. То, как она видит этот мир. Я зависим.

Поднимая ее к окну, я прижимаюсь к ней бедрами. Она не двигается. Она принимает мои прикосновения, ее тело плавится, как масло, полностью отдавая себя.