— Как хотят, пусть так и живут! — оборвал князь. — Я их не звал, не моя и печаль, как сих гостей принять!.. Сами пусть думают!

Доброгаст обернулся к Рюрику, у которого — видно было даже под шеломом — побелели скулы и ходили ходуном желваки. Когда боярин тихо заговорил с ним, он чуть не накинулся на посла Гостомысла с кулаками, и лишь соединенные усилия его спутников заставили князя бодричей согласно кивнуть.

— Добро, — услышал Будимир голос бодрича. — Переждем на берегу. А после сами себе земли поищем!..

Будимир не расслышал угрозы в его словах…

Бодричи подгребли к берегу в полуверсте от причалов, вытащили шнеки, и пока одни занимались их осмотром и починкой, другие споро возвели походные шатры для воевод и самого Рюрика. Уже вечером берег возле Ладоги напоминал боевой стан.

Боярин Доброгаст сдержал слово — его гонец пал на коня в тот же день и одвуконь ушел к Новому Городу. Проследив за ним, Будимир дал наказ послать вдогон человека — пусть-ка следит за боярским посланцем. В ожидании вестей он не находил себе места, метаясь по терему и подолгу простаивая на заборолах детинца.

Он был на стене, когда прибежал Мирослав. Запыхавшийся отрок на бегу выкрикнул главную весть:

— Княже! Гонец до тебя!

Встрепенувшись и словно пробудившись от тяжкого сна, Будимир ринулся вниз.

Всадника только что сняли с запаленной, едва держащейся на ногах лошади. Опираясь на руки кметей, гонец брел к дружинной избе, но остановился, когда перед ним вырос князь.

— Ну что? — выдохнул Будимир.

— Поспешай, княже, — ответил гонец. — Доброгастов гонец не в Новый Город — в вотчины боярские поскакал. Там речь держал перед людьми боярина Доброгаст. Ночь в терему провел, наутро далее отправился, да не один — в помощь ему еще людей отрядили…

— Так я и чуял! — взмахом руки прервал гонца Будимир. — Началось…

Оставив гонца, он помчался искать Твердяту.

Боярин был на своем дворе, когда явились от князя. Оставив дела, явился на зов, выслушал последнюю весть и на отчаянный зов-клич: «Что делать?» — ответил неторопливо:

— Мнится мне, Доброгаст недоброхотов твоих поднимает. Ну так и нам ждать не следует. Ополчение кликать нать! Покуда ты еще на земле нашей первый князь. Подымай Народ сызнова, на новых ворогов.

— Я еду, — Будимир, решившись, не хотел медлить и часа, — в Новый Град, до Вадима. Старшую дружину беру, а тебе, — он подошел, положил руки на плечи боярину, — Ладогу оставляю. Стереги город крепко, дружину до вестей от меня со стен не снимай. И смотри у меня!..

— Будь покоен, княже. — В душе Твердята ликовал от несомненной княжьей милости. — Твой труд главнее, тебе с Вадимом Храбрым беседу вести. Ты себя блюди, а уж город-то мы соблюдем!

Отмахнувшись от советов боярина, Будимир с размахом окунулся в подготовку к отъезду. Из старших дружинников под началом Войгнева отобрал сотню самых ярых и ражих и, дождавшись ночной темноты, втихомолку пустился в путь.

Стан ненавистных бодричей располагался чуть правее. В темноте в нем вспыхивали огни костров, ветер доносил отголоски ржания лошадей и затихающий шум человечьего поселения. После того как им велели селиться вне города, бодричи обустроились удивительно быстро и легко, словно степные кочевники, которым мало что надо для удобства.

Выводя сотню из ворот, Будимир ненадолго придержал коня, оглядываясь. Эх, будь бы у него больше воинов, а бодричей чуть меньше! Он бы разбил их, как викингов, наголову!.. Только бы Вадим не успел переметнуться к Рюрику! Они бы вместе прогнали бодричского князя, а там… Про это князь не думал — дальше все пойдет как было задумано уже давно.