— Вы не будете разочарованы во мне, Светлые, — как со стороны, услышал он свой голос. — Я сделаю все, что от меня требуется, но я не один. У меня есть стая, я — вожак… Вы правы — мир меняется, и для моей стаи в нем нет места ни в Гардарике, ни в Йотунхейме…

— А ты знаешь ли в самом деле, с кем говоришь? — выпятил челюсть тролль. — Ты только справь дело, а там уж я сам позабочусь, чтобы в моих владениях нашлось место для твоей стаи!

Пепел, который так и вертелся поблизости, не встревая в разговор, но подмечая все, подкрался к Тополю сзади и шепнул заговорщически:

— Ррадаш, великий князь троллей! Ты первый смертный, кому он что-то обещал!

Тополь быстро обернулся к мальчишке, но он уже отпрянул за спину Берегини. Пепел явно тут был своим.

Повернувшись к воину за своей спиной, Фрейр сделал ему знак рукой:

— Проводи гостя, Скирнир.

Почтительно кивнув хозяину, тот подошел к Тополю и жестом пригласил следовать за собой. Тополь послушно направился за проводником, провожаемый внимательными взглядами сидевших у стола и, спохватившись, обернулся уже от двери:

— Но Светлые, как я смогу заменить вам Локи?

— Когда проникнешь в Асгард, поймешь сам, — последовал загадочный ответ.

Два дня спустя, оставив лошадей в лощине, Тополь и Скирнир пешком одолели припорошенный первым снегом склон и, укрывшись за кустами, увидели Асгард.

Хоть и твердил себе, что скальдам нельзя верить, — по крайней мере тем, кто сам не стоял на Дороге богов, — Тополь все же был немного разочарован, когда слуга Фрейра как-то слишком буднично указал ему на Обитель богов. Асгард высился на крутобоком скалистом утесе, по скатам которого к вершине вели всего две или три горные дороги. Несколько мостов, выкованных из железа, — творение карликов-цвергов, объяснил Скирнир, — было перекинуто с утеса на соседние над проваливающимися в пропасть обрывами. Уже вечерело, и снизу поднимался мрак, и казалось, что пропасть обрывается в бездну. Крепостные стены и торчащие из-за них островерхие крыши, украшенные черепами огромных оленей и кованым узорочьем, тоже были каменными, но, по словам того же Скирнира, внутри попадалось много деревянных строений — целиком из камня были только замки Одина, Тора и Хеймдалля.

Асгард был погружен во мрак — только на башне, возле которой притаились Тополь и Скирнир, в узких окнах-щелях блестел огонь. Там несла стражу охрана Вечнободрствующего Хеймдалля. Стояла мертвая тишина — разве что подвывал ветер в камнях да пошумливало неподалеку в шхерах море.

Не дав как следует насмотреться, Скирнир потянул Тополя за собой — прямиком к мосту, не прячась и не медля.

— Хозяин мой живет не здесь, — объяснял он дорогой. — И наведывается редко — когда Один на пир зовет, а в последнее время такое не случается… Особенно после того, как у Одноглазого тайны от остальных асов завелись. Хозяин мой с тех пор, считай, вовсе отсюда убрался и на глаза не показывается. А мы, слуги, приходить можем — знатные асы на нас внимания не обращают — только и следят, чужак или нет пожаловал. Меня Хеймдалль знает, со мной и ты легко пройдешь. А вот дальше — как повезет. Там главное — не попасться и все втайне свершить, чтоб Один не заподозрил ничего до поры. Вот, держи! — Вытащив из-за пазухи кожаный мешочек на шнурке, Скирнир развязал его и достал кольцо с впаянным в него камнем. — Когда все кончится, вынь камешек и разбей — это будет знаком для богов.

Тополь взял кольцо, ковырнул ногтем камень — на вид простой яхонт, каких много. Как его разобьешь? Тут, поди, не всякий златокузнец справится!

— Как это — когда кончится? — спросил он.