– Ступай, отдохни, – сказал я. – Акулина покажет твою комнату. С этого дня ты живёшь в этом доме и подчиняешься его правилам.

    – А как же служба?

    – Думаю, сегодня без тебя обойдутся. Я поговорю с Нащокиным. Мы что-нибудь придумаем. Иди, дрыхни.

    – Спасибо тебе, братец, – с чувством произнёс Карл. – Пожалуй, мне и впрямь не мешает немного поспать. Вечером свидимся. Акулина увела его, оставив меня в одиночестве.

    Я крепко задумался. Произнесённых имён знаменитой няни Пушкина – Арины Родионовны, двух ключевых политических фигур нашего будущего – Ленина и Сталина вполне хватало для однозначного вывода. Получается, конкурент уже здесь и вовсю действует. Для начала обратил внимание на мои литературные потуги, нашёл в них сходство с книгами его времени, и, если бы не Карл, рано или поздно вышел бы на меня.

    А теперь главное – чего он собственно добивается? Хочет поговорить или убрать без всяких обиняков? Будь он хладнокровным негодяем, вряд ли отпустил бы кузена живым. Зачем ему свидетели? Или здесь обычный рациональный расчёт? Дескать, стоит ли пачкать руки и тратить время на устранение человека, который вряд ли сумеет тебя опознать? К тому же он не стал применять пытки, а это безусловный плюс к его моральному облику. Быть может, не так уж он и плох?

    Ну а хорошо ли я замаскировался? Увы, неважно. Начатые в армии реформы быстро подскажут ему правильное направление поисков. Пожалуй, мне будет спокойней и безопасней на войне. Надеюсь, за мной он не последует.

    В феврале 1737 года экипированный в новую форму сводный батальон, составленный из гренадер и фузилеров Семёновского, Преображенского и Измайловского полков, приготовился выступить в поход к Азову. Командовал отрядом подполковник Густав Бирон. При нём в качестве адъютанта находился небезызвестный барон Дитрих фон Гофен.

    Именно мы должны отвоевать у татар новые земли, подготовить опорную базу и, в случае нападения татарской конницы, держаться до конца, пока не подойдёт подкрепление.

    Глава 23

    Карл умудрился перед самым походом серьёзно простудиться и в сводный батальон не попал. Кузен лежал в кровати, пил настои и морсы Акулины, и чуть не плакал от отчаяния. Ему так хотелось повоевать, а тут …

    – Не переживай, братец. Ты главное здоровье поправь. Сражений и подвигов на твой век ещё хватит, – успокоил его я.

    Уж кому как не мне знать о далеко идущих военных планах правительства. Так что кузен ещё успеет помахать шашкой.

    Михайлов и Чижиков оказались в числе пяти гренадер, выделенных в батальон из третьей роты. Назначение они восприняли спокойно: ни огорчились, ни обрадовались.

    Я предупредил, что вряд смогу с ними часто видеться, но, если понадобится помощь, пусть обращаются не стесняясь. В конце концов, вместе съели не один пуд соли.

    – Благодарствуем за предложение, господин адъютант, – с нарочитой учтивостью ответил Чижиков. – Мы калачи тёртые, как-нибудь управимся.

    – Хорошо, смотрите сами, – пожал плечами я. – Но, если что… по старой памяти можете на меня рассчитывать.

    – Да и вы, если что-то понадобится, за нас вспоминайте, – усмехнулся гренадер.

    Вечер закончился скромными посиделками в трактире. Я пил за одним столом с солдатами, с которыми прошёл и огонь и воду. Медные трубы большей частью выпали на мою долю.

    В судьбе гренадер крутых перемен не случилось. Гренадерам предложили повышение до капрала, но Чижиков с Михайловым отказались, лишь Карл принял новый чин.