Сняв шляпу, Пи Ай вскарабкался по склону и осторожно осмотрел равнину. Единственным движущимся существом на всем ее огромном пространстве был коршун, пикировавший на куропатку.

Тут Пи Ай вспомнил о Знаменитом Ботинке. Старика не было поблизости, когда началась стрельба. Впрочем, ничего необычного в этом не было. Знаменитый Ботинок редко сидел на месте по утрам. Обычно он еще до рассвета отправлялся бродить или выслеживать какую-нибудь рысь или барсука, в зависимости от того, чьи следы ему попадались. Потом он появлялся опять, словно возникая из-под земли. Если они ехали, Знаменитый Ботинок выходил вдруг из-за какого-нибудь куста или выныривал из балки и молча присоединялся к ним. Иногда он упоминал об интересном следе, который ему случалась увидеть, а иногда за весь день не произносил ни слова.

Однако теперь они нуждались в нем. Сам Пи Ай никогда не бывал в этой части Мексики, а Брукшир, проезжавший здесь с капитаном Каллом, не отличался наблюдательностью и наверняка мог заблудиться без знающего человека.

— Я помню только, что, если идти вдоль этой реки до Рио-Гранде, мы придем в деревню, где живет мать Джо Гарзы, — сообщил Брукшир. Он выровнял дыхание, а его огромный дробовик был заряжен. Правда, подхватить он успел всего четыре патрона к нему и совершенно не представлял себе, что теперь делать.

— Если бы появился капитан… — проговорил Пи Ай. Раньше, когда он с кем-нибудь попадал в переделку, часто случалось так, что откуда ни возьмись, появлялся капитан и брал дело в свои руки.

Однако сейчас были только он и Брукшир, да еще индеец, который мог объявиться, а мог и не объявиться. Лошади их были убиты, так же как и вьючные мулы. Если удастся уцелеть, им придется выбираться пешком. А пешком до Рио-Гранде топать дня три, если не больше. Можно вернуться в лагерь, когда совсем стемнеет и запастись провиантом на дорогу. Они везли с собой достаточно продуктов и боеприпасов. К тому же они находятся у самой Рио-Кончо, и если убийца не оттеснит их от реки, им не придется опасаться, что они заблудятся и умрут от голода.

И все же Пи Ай нервничал, и более того, он был напуган. Когда начался обстрел, он сделал то, что делал всегда при этом: бросился в укрытие. Неожиданный обстрел — это всегда потрясение, к которому он так и не смог привыкнуть. Для того чтобы оправиться от этого потрясения и обрести способность соображать, всегда требовалось какое-то время. Иногда проходила целая неделя, прежде чем удавалось избавиться от шока, но в данном случае у него не было отряда рейнджеров рядом и недели времени, чтобы успокоить нервы и овладеть ситуацией.

— Зачем он перестрелял лошадей и мулов? — спросил Пи Ай у Брукшира. Этот вопрос не давал ему покоя еще тогда, когда он несся со всех ног к руслу реки. — Почему он просто не пристрелил нас? Ведь мы были у него как на ладони. Если не считать вашей огромной клячи, на каждое из животных ему хватило бы по одному выстрелу. Он мог бы уложить нас с такой же легкостью, как и мулов. Я не вижу в этом никакого смысла.

— Я вообще ни в чем не вижу никакого смысла, — отозвался Брукшир. — Вся наша поездка не имеет смысла. Капитан уже должен был поймать этого парнишку, а он все еще тянет с этим. Если это Гарза стреляет в нас, то капитану следовало бы быть здесь. Хотя это, может быть, и не Гарза, — добавил он. — Может быть, это пастухи, которые застрелили Теда Планкерта. Может быть, они вернулись, чтобы поживиться еще.

— Нет, — сказал Пи Ай.