Затем человек попросил обработать его из шланга. По мне так мера была явно избыточной, но я не стал отказывать.

И только после этого он открыл внутреннюю дверь шлюза.

За ней нас ждали двое, оба из моего списка: Дмитрий Задорожный, полноватый мужчина лет пятидесяти, с большими залысинами и седой неряшливой порослью на голове и Лидия Петрова, женщина за сорок, с короткими волосами, в очках с золотой оправой.

Увидев меня, она смутилась и отвела взгляд.

— Он назвал отзыв, — радостно сообщил тот, кто встретил меня, сняв, наконец противогаз.

Им оказался третий из моего списка — Ефим Владимиров, главный технолог ракетного цеха. Он улыбался, восторженно глядя на меня глубоко посаженными карими глазами, которые вкупе с длинным крючковатым носом придавали ему вид хищной птицы.

— Ребята, за нами пришли! — продолжал он.

В наступившей тишине тихонько всхлипнула женщина.

Убежище оказалось не просто укрытием. Это был огромный комплекс, с законсервированными средствами производства в том числе, целыми цехами и запасами сырья. Однако не все сооружения сохранились после взрыва: часть относительно новых коммуникаций, находившееся аккурат под воронкой, обрушилась, заблокировав один из подземных горизонтов. К счастью, людей в этот момент там не было.

— А куда все делись? — спросил я, когда Ефим рассказывал мне о хозяйстве, пока мы шли в жилой сектор. — Вы же наверняка не одни спустились по тревоге, так?

Он удивлённо посмотрел на меня.

— Вышли где-то через месяц, когда фон немного спал. Со стороны реки был эвакуационный тоннель — вот, воспользовались им.

— Почему вы не пошли с ними?

Ещё один удивлённый взгляд.

— У нас довольно строгие мобилизационные указания, — уклончиво ответил он. — Разве вы не в курсе?

— Нет, — ответил я. — Подробностей до меня не доводили.

— Ясно, — вздохнул Ефим и улыбнулся. — Так, может, оно вам и не надо?

— Может и не надо, — согласился я. — Получается, вы прожили тут все эти месяцы? И наружу не выходили?

— Нет, — поспешно ответил он. Кажется, даже слишком поспешно, — даже не пробовали. Ждали вас.

— Отлично, — кивнул я. — Вы сказали, что тоннель у реки «был». С ним что-то случилось?

Ефим промолчал. Но вместо него ответила Лидия:

— Снаружи… стало небезопасно, — сказала она.

— Знаю, — кивнул я. — Видел.

— Особенно по ночам, — добавил мой тёзка, начальник цеха приёмки.

— Так, значит, информация снаружи к вам как-то поступает?

— Когда проектировали убежище, предусмотрели сеть наблюдательных станций, расположенных в окрестностях, — ответил Ефим. — Они до сих пор работают. Визуальные компоненты, в них нет никакой электроники, хотя в наиболее близких к эпицентру секторах даже оптика пострадала от радиации…

— Мы видели разные… вещи, — снова вмешалась Лидия. От меня не укрылось, что Ефим глянул на неё с раздражением.

— Понимаю, — спокойно ответил я. — Почему считаете, что ночью особенно не безопасно?

— Те, кто там орудует — предпочитают действовать ночью, — ответил Дмитрий.

— Кто они? — спросил я. — Какие-то местные бандиты?

— Мы надеялись, что как раз вы нам расскажете, — вздохнул Ефим. — Но нет, на местных они не похожи.

— Они город плохо знали, — добавила Лидия. — Поначалу было заметно.

— Я сначала подумал, что это какая-то особо отмороженная группа вторжения, — сказал Дмитрий. — Но потом заметил, что одеты они очень уж разношёрстно: есть даже наша, российская форма.