— Подскажите, сколько нас выпустилось? — спросил я. — Или эта информация тоже под специальным допуском?

— Отчего же, допуск нужного уровня у вас уже есть. Вас выпустилось двое, — ответил генерал. — Вы и «Рубин». К сожалению, «Пуля» испытание завалил, но остался жив.

Спрашивать о подробностях было глупо.

— Спасибо, — кивнул я.

После этого мы распрощались.

Мальчишки повисли у меня на шее, едва я ступил за порог. Визг, крики, куча новостей — всё это обрушилось на меня нескончаемой лавиной.

Чтобы Оля смогла как-то добраться до меня, пришлось применить секретный приём: распечатать пакет из «Военторга» со сладостями.

Магазин и кафетерий на территории открыли всего три месяца назад, и подземные обитатели радовались этому событию, как самому настоящему празднику: ещё один признак нормализации жизни, дающий надежду, что теперь этот процесс стал необратимым.

В наборе был даже шоколад со складов НЗ, который становился всё большим дефицитом: что не удивительно — международная торговля была далека от восстановления, и какао было взять просто неоткуда. Две маленькие шоколадки дополняли картонные коробки с пастилой, мармеладом, зефиром и печеньем.

— Ура-а-а! — Никита от радости запрыгал и начал хлопать в ладоши.

— Спасибо, па! — Ваня ещё раз меня крепко обнял.

Потом мальчишки оба подхватили пакет и понесли его на кухню.

Только после этого мы с Олей крепко обнялись.

— Ну и напугал ты меня, Димка… — шепнула она мне на ухо, не размыкая объятий.

— Прости, — так же тихо ответил я ей.

— Тут слухи ходили… один страшней другого… — продолжала она. — Я старалась не верить, но… и врачи эти — нет бы хоть слово ободряющее сказать. Наоборот: «узнаете, когда выйдет срок, до тех пор ничего ответить не могу»…

— Работа у них такая! — вздохнул я.

Оля чуть отстранилась, потом обхватила моё лицо ладонями и заглянула в глаза:

— Я не хочу без тебя, Дим… правда. Не уверена, что снова сил хватит.

— Я тоже не хочу без тебя, — ответил я. — Но все мы под Богом ходим… так что ты прекращай это, ладно? Всё хорошо будет.

— Обещаешь?

— Я постараюсь.

— Ма-а-ам! Он хочет мармелад себе забрать! — закричал с кухни Никита.

— Ничего я не хочу! Просто зачем его на пастилу класть⁈ Это же не бутерброд! У тебя кое-что слипнется!

— А вот и не слипнется!

Оля улыбнулась и посмотрела на меня.

— Ладно. Пойдём порядок наводить, — предложила она.

После чая со сладостями дети убежали играть в комнату, а мы продолжали сидеть за столом, допивая по второй чашке.

— Ой, что это… Дим, ты голодный? Я курицу вчера в духовке делала — тебе разогреть? — спросила Оля.

— Настоящая твоя фирменная курица? — улыбнулся я.

— Самая настоящая, — кивнула Оля. — От местных фермеров. Проверенная на все химикалии и радиацию медицинской службой, о чём на шкурке стоял синий штамп. Который, кстати, отмыть невозможно!

— Ну на то он и ветеринарный контроль, — сказала я. — Не забалуешь! Буду, конечно, спасибо.

Оля встала, чтобы достать курицу из холодильника.

— Слушай… — спросил я, убедившись, что дети включили мультики и ничего из нашего разговора не услышат. — А что за слухи ходили?

— Слухи? — переспросила Оля.

— Ну, ты сказала что-то пугающее.