Наконец, мы оказались на асфальтированной дороге, и я смог набрать скорость.

Всходило Солнце; день обещал был жарким. Я понадеялся, что техники не забыли проверить кондиционер. Впрочем, даже жаре я сейчас был бы рад — после кондиционированного воздуха подземелья, с постоянной температурой и влажностью, капризы погоды воспринимались совершенно иначе. Особенно после двухнедельной изоляции на карантине…

— А красиво здесь! — сказала Ольга.

Дрога бежала в лесу. Справа высились покрытые лесом невысокие горы.

— Можно представить, что ничего не поменялось… — вздохнула она. — Вот сейчас, за поворотом, появится заправка, и мы заедем, чтобы купить кофе…

Удивительно, но заправка действительно появилась: только заброшенная, с разбитыми витринами магазинчика. Кто-то из мародёров успел тут побывать до того, как власти восстановили порядок. А на починку объекта не было средств.

Мы переглянулись.

— Ничего, — ответил я. — Всё ещё будет!

— Тоже верю в это, — кивнула Ольга.

— Там олень, олень! — вдруг закричал Никита, указывая куда-то в сторону подножия холма, на который мы въезжали.

Я пригляделся. И действительно: где-то в километре от нас в траве стояла грациозное создание с небольшими рогами. Я никогда не жаловался на зрение — но даже для меня это было близко к пределу.

— Это косуля, — сказал я.

— Козуля? — переспросил Никита.

— Косуля, — повторил я, улыбнувшись. — Родственник оленя.

— А мы будем охотиться? — серьёзно спросил он.

— Нет, — ответил я. — Я не люблю тех, кто охотится для удовольствия. А с едой у нас проблем нет.

— А если бы ты на службу не пошёл, то были бы? — вмешался Ваня. — А, пап?

— Кто знает? — улыбнулся я. — Но если бы ты был голодным, то да, я бы добыл косулю.

— Ясно, пап… — кивнул Ваня. — А знаешь… наверно, это интересно было бы! Мне жалко косулю, но, когда представляю, как подкрадываюсь к ней с твоим арбалетом, чувствую, что сердце колотится сильнее… как перед соревнованием! Даже ещё сильнее!

— Охотничий азарт, — улыбнулся я. — Это нормально. Только, как и все эмоции, его нужно контролировать.

Дорога не была пустой. Пару раз нам попадались встречные фуры с военными номерами. Должно быть, снабжение базы. И однажды мы обогнали гражданское авто с номерами челябинской области. Может, кто-то из администрации местных городков ездил на совещание. А, может, и гражданские жители. Такие тоже попадались, из уцелевших хозяйств, которые сейчас превратились в точки роста и восстановления.

До блок-поста мы добрались рано: было всего часа четыре по полудни. Я встал на парковку под навесом, специально предназначенную для ночевки гражданского транспорта, в том числе грузового. Потом взял документы и направился к ребятам, поздороваться и представиться.

Старшим на посту был прапорщик. Молодой, года двадцать три, чисто выбритый с круглыми румяными щеками. Он взял мои документы, полистал, хмурясь, пытаясь изобразить важность, потом кивнул и приложил ладонь к форменной кепке.

— Хорошей ночи, товарищ майор! — сказал он.

Этот новый вид приветствия стал распространяться недавно, как среди военных, так и среди гражданских, как отголосок первых месяцев, когда по ночам становилось особенно тяжело… интересно меняется язык, адаптируясь к обстоятельствам.

Что же касается звания и ФИО в документах — разумеется, они были частью оперативного прикрытия. Впрочем, с точки зрения военной административной машины — вполне себе настоящими.