Блейз и сейчас помнила, как он сел за стол, повернулся к серванту и вытащил оттуда бутылку. Наверное, купил ее недавно и специально для нее.

Собственно, именно шампанское и сыграло роль катализатора в принятом наутро Блейз твердом решении предпринять серьезную атаку на Эйдана Шоу. Правда, она думала об этом и раньше, но трусила. Увидев же, что этот человек специально для нее купил шампанское, достаточно осмелела, чтобы заняться его обольщением.

Итак, взглянув на открывшуюся дверь, Блейз вся расплылась в обворожительной улыбке. Но уже в следующее мгновение радостное выражение на ее лице уступило место недоумению и разочарованию. Ибо по ступенькам крыльца из коттеджа выходил отнюдь не Эйдан. Блейз выпрямилась, руки опустились, а глаза остановились на вышедшем из дома старом человеке, державшемся за стену, чтобы не упасть. У него было серое усталое лицо, сгорбленная спина, безвольно опустившиеся плечи и совершенно седые волосы. Казалось, что этот человек еле держится на ногах и не сможет сделать ни шагу. Блейз уже выскочила из-за мольберта, желая броситься к несчастному старику и помочь ему. Но тут же остановилась, подумав, что, может быть, ему будет неприятна ее помощь.

Она колебалась и смотрела на старика, гадая, кем бы он мог быть. Насколько Блейз знала, за все время ее пребывания в деревне это был первый посетитель дома Эйдана. Разумеется, не считая саму Блейз. Подобное открытие привело ее в некоторое замешательство. До сих пор она считала Эйдана добровольным отшельником. И воспринимала это как само собой разумеющееся. Кроме того, ей было очень приятно сознавать за собой какие-то пусть призрачные, но права на него.

Тем временем за спиной старика возникла фигура Эйдана, полного здоровья и сил. Контраст между этими двумя мужчинами заставил Блейз вздрогнуть. Ей в голову сразу же пришла мысль, что этот старец, возможно, отец Эйдана Шоу. Такое вполне могло быть, коль скоро Блейз совсем не знала биографии Эйдана и даже сомневалась, есть ли вообще у него родственники. Ей было известно, что мать Эйдана умерла. Он сам сказал ей об этом. Но сколько Блейз ни напрягала память, она не могла припомнить, чтобы Эйдан говорил с ней о своем отце. И даже о том, жив ли он…

Старик отделился от дома и медленно, с трудом переступая ногами, пошел вдоль дорожки по аккуратно подстриженной траве. Эйдан же остался стоять на крыльце, глядя ему вслед.

Видимо, первый порыв Блейз не прошел незамеченным для старика, потому что он неожиданно поднял голову и посмотрел прямо на нее своими бледно-голубыми глазами. Блейз улыбнулась ему, не зная, как поступить. Старый джентльмен тоже улыбнулся ей в ответ и на долю мгновения закрыл глаза. Открыв их, он продолжал идти прямо на Блейз, едва поднимая ноги. Поравнявшись с мольбертом, старик посмотрел на холст и перевел взгляд на Блейз.

— Доброе утро, — сказал он дряблым, как осенние листья, голосом.

— Здравствуйте, — ответила Блейз. — Сегодня чудесный день.

— В самый раз писать пейзажи. Так ведь?

— Совершенно верно.

Их взгляды встретились, и Блейз поняла, что этот совершенно чужой ей старик сразу же распознал в ней страсть к искусству. И уже почти не сомневалась: он знает, что в этот холодный ноябрьский день ее привел сюда порыв схватить и изобразить на холсте красоту увядающего сада.

Старик снова улыбнулся ей улыбкой, значащей гораздо больше, чем обычная улыбка вежливости. В ней светилось нечто до странности… счастливое. Как будто она только что сказала или сделала ему что-то очень приятное. Старый джентльмен пошел дальше, открыл калитку и повернулся, чтобы закрыть ее с другой стороны. Блейз молча наблюдала за ним. А он неожиданно поднял голову и некоторое время смотрел на человека, все еще стоявшего на верхней ступеньке крыльца. Затем кивнул ему. Блейз повернулась, чтобы посмотреть на выражение лица Эйдана как раз в тот момент, когда он ответил на прощальный кивок своего старого гостя.