Улицы были пусты, разве что попадалась то одинокая машина, то минивэн. Пройдет одинокий мужик. Или вдруг встретится проститутка, постукивающая шпильками. Залает вдалеке собака, или промчится мимо машина, набитая молодыми парнями. Слишком многочисленными, со всеми за раз не справишься. Всех за раз не убьешь. Кто-то выкрикнул из проезжающей мимо машины. Я расслышала.

– Сколько за один раз, сестренка?

– Отсоси нам, телочка!

Возможно, я забрела в район красных фонарей.

Но вплотную ко мне так никто и не приближался. Никто не подкрадывался сзади, не зажимал мне рот большими грубыми ручищами, не задирал мне платье и не стаскивал с меня трусы. Ничего такого.

Группа мужчин-азиатов курила на углу у паба под названием «Бык», они окликнули меня. Оклика я не слышала, только видела кончики сигарет, мерцающие в темноте улицы. Один перешел через дорогу. Я не могла даже читать по губам – не разбирала формы, в которые они складывались, – пока он не подошел совсем близко. Слишком много свидетелей.

– Все в порядке? – спросил он. – Вы не заблудились?

– Заблудилась, – ответила я и двинулась дальше.

Ни один из них не пошел за мной, ни один ко мне не притронулся. Только засмеялись. И до меня долетели два слова: «в хлам».

Я миновала автомастерскую и частную парковку с переполненными мусорными контейнерами. Все выглядело так же, как и везде. На улицы опрокинулся мрак, и слышно было лишь, как гудит вдали автотрасса да кошки или крысы сбрасывают с каменных бордюров пустые бутылки. Оглушительный грохот оглашает ночное небо, отчетливый и ясный, будто церковные колокола. И от них я тоже ушла. Каким-то образом очутилась на автобусной станции. Возле нее выстроились в ряд сразу несколько такси.

– Куда едем? – спросил мужчина за сорок с всклокоченными русыми волосами, сидевший за рулем первого кэба. Он свернул газету и положил ее рядом с собой.

– В центр, пожалуйста. Стеклянный Паб. В смысле, паб «Стеклянное дерево».

– Ага, знаю такое, – сказал он, пока я усаживалась на заднее сиденье.

Судя по говору, он был не здешний – скорее, из Манчестера. Дорога, которой он меня повез, была не та, которой я шла, – мы ехали в основном через жилые кварталы. Он пытался поддерживать разговор. Спросил, откуда я так поздно. И почему совсем одна, без защитников.

– Я не нуждаюсь в защитниках, – ответила я.

– Нехорошее время для прогулок, – покачал он головой. – По ночам здесь не место для девушки, одной.

– Мне плевать.

– На Бейонсе ходили? – спросил он, заметив футболку «Я убиваю», которую Крейг купил мне перед концертом на прилавке с мерчем. – Я сегодня оттуда нескольких человек отвозил.

– Да, – ответила я.

– Жене моей она нравится. Пыталась детей научить петь ее песню. Как там она называется? Которая про кольцо?

– «Одинокие девушки», – сказала я.

– Точно, – ответил он и пощелкал по фотографии на приборной панели. Это была маленькая, установленная под наклоном фоторамка, а в рамке – трое мальчишек, сидящих в вырытой на пляже яме: на носах – кляксы солнцезащитного крема, а вокруг – песочные куличики. – Нарочно это делает, чтобы меня позлить. Младший, Энтони, пытается переплюнуть остальных, показывает все движения из клипа, ну, знаете…

– Остановите машину, меня сейчас стошнит.