О господи, ну зачем он так сказал? Неужели не нашлось других слов?

– Простите, можно мне стакан воды, пожалуйста? – попросила я.

Он подошел к умывальнику, выдернул из пластиковой трубы картонный стаканчик и налил в него воды. Протянул мне. Рука у меня дрожала.

– Возможно, вам нужно еще немного времени, чтобы все обдумать, Рианнон. Решить, чего вы на самом деле хотите.

– Нет, нет, я не хочу, не хочу, – сказала я, делая глоток из стакана. – Это не было запланировано. Ну, по крайней мере, я этого не планировала.

– А Крейг – планировал?

– Да, он этого очень хотел. А я – нет.

Он сглотнул и заглянул в свои записи.

– Рианнон, есть люди, с которыми вы можете об этом поговорить, профессионалы, которые помогут вам сделать все необходимое. Если ребенок был зачат в результате принуждения к сексуальным действиям…

– Вы имеете в виду изнасилование?

Он кивнул, глядя мне прямо в глаза.

– Нет, нет, тут дело совсем не в этом. Просто я не очень-то горела желанием заводить ребенка, вот и все. А после этих таблеток мне будет больно?

– Вероятны небольшие спазмы, но вы можете принять обезболивающее.

– Ясно, – сказала я, допила остатки воды, но во рту по-прежнему была совершенная Сахара. – Маковое зернышко. Ага. Ладно. Извините, можно мне еще воды, пожалуйста?

– Ну так что, записать вас на прием? – спросил он, заново наполняя стакан.

Он вернулся за компьютер и открыл на экране календарь.

– Нет, – сказала я.

Я не планировала говорить «нет». Просто не нашла в себе сил сказать «да».

– Нет? – переспросил он.

– Нет, – подтвердила я. – Я не хочу делать аборт. Я не знаю, чего я на самом деле хочу, но я точно знаю, что вот этого я делать не хочу. Нет, нет, нет.

– Хорошо-хорошо, все нормально, не волнуйтесь.

И я в ту же секунду начала успокаиваться. Нервная дрожь отпустила, я почувствовала наконец привкус хлорки у воды, которую заглатывала стакан за стаканом, и испытала просто невообразимое облегчение.

– Простите, что зря отняла у вас время.

Все дело было в том, как холодно он это сформулировал: Произойдет отторжение. Он будет удален. Я не могла пойти на это. Конечно, мне было очень трудно вообразить себя с ребенком, но вообразить себя убивающей ребенка мне было еще труднее, каким бы бесформенным и несущественным (не больше макового зернышка) он сейчас ни был.

Мое маковое зернышко.

Господи боже, да что со мной такое? Сначала испугалась и не смогла убить Уэсли Парсонса, теперь тут раскисла и дала задний ход. Это произошло на его словах про «маковое зернышко». Я сразу все поняла. Меня прямо как из ведра окатило. Я вышла из клиники на солнечный свет. Шок. Страх. Эмоции – так много эмооооооций! Он сказал: «скопление клеток». Но это было не просто скопление клеток. Это было мое скопление клеток. Мое маковое зернышко.

Моя семья.

Я шла по улице и всю дорогу до машины ревела, как несчастная дура. Салфеток у меня не оказалось, так что пришлось утираться рукавом и мириться с сопливыми разводами – пока я наконец не добралась до машины и не откопала там «клинекс».

Я самое тупое существо из всех когда-либо живущих на земле. Я как Тираннозавр Рекс. Кусается мощно, но что за хрень с этими его тупыми коротенькими ручками? Какого черта я была так уверена в том, что таблеткам можно верить на все сто? Какого черта вообразила, что запросто смогу избавиться от человека, который растет у меня внутри? Я холодно и бесстрастно отнимала жизни у других, но изгнать ребенка из собственного чрева было так же невозможно, как отрубить самой себе голову.