Я проигрывала в голове уже много всевозможных сценариев того, каким образом в конечном итоге убью Лайнуса Сиксгилла. Можно анально надругаться над ним его же собственной перьевой ручкой «Монблан», а потом привязать ремнем к крутящемуся креслу, засунуть его член себе в горло и откусить по методу «под самый корешок». Можно разбить стекло шкафчика с аварийным топориком и отрубить ему голову, а потом наподдать по ней ногой, чтобы она улетела прямиком в корзину для мусора. А можно просто показать ему средний палец, крикнуть «ЧМОШНИК!» и выбежать из комнаты. Признаюсь, ни один из этих вариантов не идеален, если учесть, что а) мне совсем не хочется в тюрьму, б) мне несмотря ни на что очень хочется продвижения по службе и в) жена Лайнуса, Кира, – дочь главреда.

Но есть еще и третий, самый благоразумный способ его уничтожить: показать, на что я способна. Сделать улетный снимок или написать блестящую суперглубокую статью, попасть в новости на первой полосе, выдвинуться на стипендию Союза журналистов и переместиться на должность младшего репортера. Правда, приставка «младший» по сравнению со «старшим» или «главным» тоже пованивает яслями – как будто мне теперь придется сидеть посреди редакции в детском манежике и сосать сиську Лайнуса, – но все-таки это распахнет передо мной какие-никакие двери.

Клавдия подняла голову.

– Душа моя, Душистый мой Горошек, так что там у тебя за фотки? Может, подойдет для пятничной рубрики итогов?

Она сопроводила сказанное вздохом, как мать, которая спрашивает ребенка, что же он нарисовал, хотя прекрасно знает, что все его рисунки отправятся в помойку.

– Ой, – вырвалось у меня. – Я думала, один из кадров подойдет для первой полосы? Ну, знаете, типа «Специальный репортаж о ночи мятежей»?

Клавдия посмотрела на меня с таким нескрываемым презрением, что глаза почти полностью исчезли за прищуренными веками.

– У нас на следующей неделе тема номера – Дерек Скадд.

Для этого у них тоже есть классная фотография. Ее показывали на последнем ППП. Кто-то из фотографов поймал Скадда в тот момент, когда он зажигал сигарету на выходе из здания суда – и суровым взглядом смотрел прямо в объектив. Заголовок планируется сделать такой: «ЗЛО ВОЗВРАЩАЕТСЯ В ГОРОД». То, что Дерек Скадд – зло, единственное, в чем мы с Клавдией совершенно единодушны, но это не отменяет моего желания пропустить ее чертову башку через перекрестный шредер.

Я протянула ей карту памяти от фотокамеры, и она вставила ее себе в компьютер – из всего, что происходит в жизни Клавдии с тех пор, как от нее ушел муж, это действие максимально приближено к сексу с проникновением. Признание хабалки с раздутыми венами на ногах, беспрестанной вонью изо рта и комплексом Наполеона мне понадобится не раньше, чем в тот день, когда я смогу посмотреть «Побережье Джорди» , не покрывшись при этом сыпью. Но все равно надо поддерживать с ней хорошие отношения. Надо держать в голове цель игры – продвижение по карьерной лестнице. Диплом. Карьера. Она могла бы дать мне все это, если бы только захотела. И пусть называет меня хоть душой, хоть Душистым Горошком.

На экране возникли мои снимки – все сто восемь штук. Многие были темные, со вспышками посередине. Фейерверки. Тени полицейских. Рычащая полицейская собака. Лицо Клавдии просветлело, озарившись неким подобием интереса.

Эй Джей поднялся с пола вместе со своей стопкой бумаг и тоже вгляделся в экран.

– Вау, Рианнон, ты реально круто фотографируешь, – проговорил он, широко улыбнувшись.