Однако он ответил отказом на просьбу Келзи дать ей взглянуть в зеркало. Брюс повернул ее лицом к Тейту, демонстрируя, словно товар.

— Ну как? — спросил он.

Лицо Тейта было суровым, глаза оставались непроницаемыми, а рот — плотно сжатым, так что губы представляли собой прямую линию, скептически опускающуюся на концах вниз. Он словно никак не мог решить, что хочет сделать — похвалить стрижку или разругать ее в пух и прах. Только сейчас Келзи обратила внимание, что у Тейта немного искривлен нос, и это слегка портило впечатление от его классически правильных черт лица.

— Потрясающе!

Келзи чуть не вздрогнула, когда Тейт вынес наконец свой приговор. Нетрудно было догадаться, что он нечасто употребляет такие слова. Наконец Келзи взглянула на себя в зеркало. Стрижка оказалась совсем не такой, как она думала. Ничего оригинального — просто волосы выглядели так, словно их только что растрепало ветром, или, скорее, немного напоминали снегопад при лунном свете, когда крупные снежинки ложатся рядом и блестят, не желая растаять сразу.

— Вот это да! Это то, что надо, — Тейт с благоговением коснулся прядки на виске Келзи. — Это именно то, что я хотел увидеть. Черт побери! Вас можно уже сейчас поместить на обложку журнала.

Келзи была на верху блаженства. Однако она с грустью сознавала, что похвала Тейта относилась, по сути дела, не к ней, а к тому, кто воплотил его мечты.

Келзи держала в руках кусок прозрачной голубой материи. Она отказывалась верить своим глазам и ушам.

— Вы шутите! — еле выдавила из себя девушка. — Мы купили вчера разной одежды на несколько тысяч долларов, а вы хотите, чтобы я надела вот это?

— Не спорьте. На это нет времени. Наш фотограф берет тысячу долларов в день.

Келзи подняла к глазам краешек материи.

— И он не мог придумать ничего более остроумного?

— Он считает, что одежда является лишним препятствием.

— Что ж, — сказала Келзи, запахивая плотнее полы халата. — Мы с ним никогда не поймем друг друга. Мне снимать все?

— Нет, — Тейт кашлянул. — Можете остаться в трусиках.

— Вот здорово, — Келзи заставила себя подмигнуть Тейту, хотя на самом деле внутри у нее все дрожало. — Как на приеме у врача, да?

Тейт кривовато усмехнулся, а Келзи быстро прошла в гримерную и задернула занавеску, отделявшую помещение размером не больше чулана, в котором находился душ. Скинув халат, она с недовольным видом встала на не слишком чистые кафельные плитки. У Келзи давно сложилось впечатление, что уборщица старается заходить в гримерную как можно реже. Интересно, сумела ли она пробить брешь в укреплениях Тейта своей безукоризненной работой в течение последней недели? Келзи от души надеялась, что да.

Когда Келзи вернулась, все было готово для съемки. Она облачилась в предложенное ей одеяние, которое вместо того, чтобы облегать ее на манер индийского сари, перетягивало плечи и прижимало к бокам руки, так что девушка чувствовала себя похожей на египетскую мумию.

— Что вы сделали? — подбежал к ней фотограф. — Нам нужны мягкие складки, а вы словно покрыли себя слоем бинтов.

Прежде чем Келзи успела сообразить, что с ней делают, фотограф поставил ее на табуретку и велел прижать рукой к груди один из концов материи. Потом он уложил ткань так, что теперь она свисала фалдами спереди и чуть собралась в складки на спине. И, к собственному удивлению, Келзи поняла, что вовсе не выглядит голой — одеяние оказалось гораздо целомудреннее купальников, в которых она уже снималась.