— Он голубой, — бормотала Девон. — Голубой. Как ты могла познакомить меня с таким человеком и позволить мне так унизиться? Я чувствую себя дурой. Абсолютной дурой. Маленькой глупышкой, которая не понимает, откуда дует ветер.

— Я… он… он никогда… — У Келзи в голове вертелись тысячи мыслей, но ни одну из них она не могла облечь в слова. — Никто никогда не догадывался, — наконец выпалила она.

— На это он и рассчитывает. Сказал, что надеется, что я хорошая девочка и сохраню его секрет. Иначе это может повредить его карьере, может…

— Тогда зачем он вообще рассказал тебе об этом?

Девон поглубже уселась в кресле.

— Может быть, потому, что я была немного… настойчива.

Келзи знала, что означают эти слова. Девон умела быть упрямой и агрессивной. Из этой женщины действительно получился бы прекрасный сотрудник муниципалитета. Уж если она заставила гомосексуалиста выложить ей свой секрет, то с городской администрацией смогла бы делать все, что угодно.

Несколько минут сестры молчали. Наконец Келзи подошла к холодильнику и достала оттуда два пакета апельсинового сока. Она дала один Девон, и обе стали пить прямо из пакетов, даже не подумав о том, чтобы взять стаканы. Конечно, это было совсем не то, что пить из хрустальных бокалов коктейль с ананасовым соком, как сегодня вечером в ресторане.

Отняв ото рта пакет, Девон с несчастным видом посмотрела на Келзи.

— Кажется, я хочу домой, — сказала она.

— Не выдумывай! Ведь ты так давно не была в отпуске. И не надо так легко от него отказываться. — Девон рассеянно вертела в руках пакет сока. — Марстон — хороший парень. Действительно хороший. Я уверена, что он не хотел тебя расстроить. Но ты не можешь заставить его быть тем, кем ему не хочется быть.

— Так же, как я пыталась заставить тебя быть тем, кем ты не хочешь? — грустно спросила Девон.

Они сидели вдвоем на кровати, почти касаясь друг друга коленями. Дэвон удивленно смотрела на сестру.

— В тебе всегда что-то было, Келз. Что-то особенное, что-то уникальное… даже не знаю, как это лучше назвать. Наверное, именно поэтому я всегда так ругалась с тобой, всегда старалась настоять на своем. Но ты все равно оставалась прежней. И Джин с Тейтом сразу заметили, что ты не такая, как все.

— Да брось ты. Они просто купили мои рыжие волосы.

— Теперь в тебя влюбилась вся страна, но самое удивительное, что ты словно не замечаешь этого.

— О чем ты, Девон? — Келзи подняла руку с пакетом, словно желая возразить, и сок выплеснулся ей на пальцы. Она вытерла руку о простыню, радуясь про себя, что их меняют каждый день — неизвестно, что еще скажет ей сегодня Девон и как она на это отреагирует.

— И Тейт тоже заметил это, — продолжала Девон. — Он сам пока этого не понимает, но ты изменишь всю его жизнь.

Келзи должна была бы радоваться — только что она добилась наконец признания старшей сестры, к которому так стремилась всю жизнь. Но она почему-то чувствовала себя беспомощной и несчастной.

Келзи понятия не имела, что Девон мучили какие-то комплексы по отношению к ней все годы, пока они росли вместе. Она всегда считала, что Девон просто любит командовать, но даже не догадывалась, что на самом деле она изо всех сил старается затмить младшую сестру.

Сестры проговорили всю ночь, вспоминая свои прошлые ссоры и признаваясь самим себе, что они, в сущности, совсем не знали друг друга. Они почти никогда не расставались, проводили бок о бок дни за днями, но понадобилась длительная разлука, встряска Девон после свидания с кумиром, чтобы плотину недомолвок в отношениях между сестрами наконец прорвало.