Кровь бросилась Келзи в лицо. Она резко повернулась к Тейту, не замечая, что халат ее распахнулся.

— Так, значит, это утро — всего лишь одно из твоих дел?

— Я просто хотел с тобой попрощаться…

Сердце Келзи больно сжалось от этих слов.

— Попрощаться? Извини, но такие сцены не в моем репертуаре, — скомкав дорогую шелковую рубашку, она швырнула ее в чемодан. — Я слышала о скоротечных романах на съемочной площадке, но не думала…

— Келзи? — Тейт в замешательстве вскочил с кровати. — Я хочу этого не больше, чем ты. Но ведь мы еще увидимся в Миннеаполисе. Мы расстаемся только на время. Ты ведь понимаешь это, разве не так?

— Нет, — твердо сказала Келзи, продолжая вытаскивать из гардероба свои вещи и бросать их в чемодан. — Я знаю только, что должна подчиняться твоим указаниям и ехать туда, куда ты скажешь. Я знаю только, что добилась быстрой славы — всего, о чем только может мечтать каждая девушка. И все же я очень несчастна.

— Подойди сюда.

— Зачем?

— Но ты же должна следовать всем моим инструкциям. Повернувшись к Тейту вполоборота, Келзи наблюдала за ним краешком глаза. Она решила про себя, что в одном носке Тейт выглядит не слишком внушительно. Пожалуй, даже трогательно.

— Подойди сюда.

Бросив в чемодан очередную пару колготок, Келзи подчинилась. Она вся напряглась, когда Тейт обнял ее за плечи.

— Ну что? — спросила Келзи.

— Мне тоже очень тяжело с тобой расставаться.

— Не надо притворяться.

Вздохнув, Тейт прикусил губу. Откинув голову Келзи назад, он пристально посмотрел ей в глаза, потом нежно коснулся губами того места на виске, где Черри выстригла ей волосы.

— Мне очень жаль, Келзи. Но поверь мне — если бы мы расставались не через шесть часов, а через шесть дней, было бы не легче. Я не могу сказать тебе, что будет дальше. Но хочу, чтобы ты твердо знала одно: то, что было между нами, — это вовсе не скоротечный роман на съемочной площадке.

Прикосновения Тейта и его слова немного успокоили Келзи. Она даже выдавила из себя улыбку. А может, ей просто не хотелось спорить.

— Да? Ты уверен? Уж очень похоже, что это именно так. По крайней мере сегодня ночью. И утром, — прошептала она, поднимая голову, чтобы Тейт мог поцеловать ее.

Прощаясь с Тейтом в аэропорту, Келзи вспомнила этот момент. Ее пугало одиночество, ей будет очень не хватать Тейта. Она летела вместе с Брюсом, заранее готовясь к постоянным стычкам с грубым насмешливым парикмахером. Ей так хотелось, чтобы Тейт был рядом, чтобы он по-прежнему улаживал все непредвиденные ситуации, помогал ей, поддерживал ее.

Но это было невозможно. Она должна была лететь в Нью-Йорк с Брюсом, который должен был подготовить ее волосы для снимков на плакат. Келзи пришлось даже согласиться, чтобы он немного подстриг ее. На этот раз у нее не было выбора. От нее зависел дальнейший успех рекламной кампании, и Келзи пришлось подчиниться требованиям Брюса. Слишком многое было поставлено на карту. Она могла потерять все, чего добилась. Даже Тейта.

Если ей говорили «улыбайся!», она не имела права думать в этот момент о том, как скучает по Тейту. На первом месте должна быть работа, и только работа. И лишь вечером можно было дать волю чувствам. Келзи понимала, что она сознательно шла на это, подписывая контракт, но это было слабым утешением.

Обаятельная улыбка Тейта стояла у нее перед глазами, когда она позировала для плаката.