За многие десятилетия своего пребывания в искусстве Папанов переиграл массу ролей в театре и кино, однако у большинства зрителей он прежде всего ассоциировался с ролями комедийного плана. Хотя в последние десять лет своей жизни таких ролей в кино у него было мало: из семи фильмов, в которых он играл в период 1977–1987 годов, только три проходили по разряду комедии. А роль Старобогатова в картине Прошкина и вовсе была редкостью в творческой карьере актера — ничего подобного он до этого не играл (разве что генерал Серпилин в "Живых и мертвых" и Дубинский в "Белорусском вокзале", но это было давно — в середине 60-х — начале 70-х). Стоит отметить, что друзья Папанова отговаривали его от съемок в этой картине, считая, что он и так сверх меры загружен в театре, в ГИТИСе. Но актер им ответил: "Меня эта тема волнует — я в ней многое могу сказать!"

СЪЕМКИ

Где-то после майских праздников в мосфильмовском павильоне № 1 началось строительство декораций "Каюта Фадеича", "Дом Зотова", "Квартира Старобогатовых". Первой была построена "каюта", с которой и начались съемки. 2 июня снимали эпизод из начала фильма: милиционер Манков (В. Степанов) наносит визит Фадеичу (В. Кашпур). Фадеич: "Чем живет страна?" Манков: "Кореша позавчера похоронил. Воевали вместе". — "Скончался от ран?" — "Урки зарезали в подъезде. С дежурства шел… Форму взяли, наган. Магазин грабанули с пальбой. Это они так амнистию празднуют. Но мы их крепко посекли. Но шестеро в лес ушли. Где-то шляются, сволочи. Эх, собак у нас маловато…"

3 июня — все та же "Каюта Фадеича", но теперь к двум героям прибавился третий — начальник фактории Зотов (Ю. Кузнецов). Услышав от Манкова, что начальник милиции Дмитрук приказал облить бензином и сжечь портреты Берия, Фадеич заявляет: "Дмитрук — враг народа!" На что Манков сообщает: "Ночью по радио сообщение было, один раз только передавали. Дмитрук потом в краевое управление звонил, там подтвердили: разоблачен, выведен из состава, арестован… Все!" (Л. Берия был арестован 26 июня 1953 года.) Манков делает попытку скомкать портрет опального министра, лежащий на столе, но Фадеич хватает его за руку: "Нет! Я не оповещен!"

В каюту приходит Зотов, который на улице имел неприятную встречу с Лузгой (эту сцену снимут на натуре). Манков показывает ему трофейную машинку для стрижки волос, которую специально привез с материка. Но отдает ее не сразу — подняв руку, заставляет Зотова дотянуться до нее, но тот и ростом, и силой не вышел, чтобы тягаться с мощным милиционером. Затем Манков предлагает опробовать новинку прямо здесь: постричь ему волосы на спине. Но Фадеич их прогоняет на улицу: дескать, здесь не скотный двор, марш с рейда.

4 июня — все та же "каюта": Фадеич спрашивает у Манкова: "А какая амнистия-то?" Манков напоминает: "Ну, весной, после смерти товарища Сталина, уголовникам же амнистия была. Берия дал. Я тогда ничего понять не мог — у народа такое горе, а всех урок на свободу. Органы с ног сбились. Кровью захлебываемся, мать твою!" Фадеич: "Нет, все было учтено. Значит, так надо. Значит, такая линия…" Манков в ответ рассказывает, как сжигал портреты Берии по приказу своего начальника: "Я сегодня чуть свет лодку заправлял, смотрю Дмитрук едет — начальник милиции. Верхом. А на седле, что-то привязано. Ну, туман был понизу, лошади не видно было, так иногда голова поднимется, покажется. А спереди у Дмитрука перед грудью портрет. Да не один — три. Бросил их на землю, слез и ко мне. "Полей бензином". Я говорю: "Это что, приказ?" "Приказ, — говорит, — а что же еще?" И еще много слов добавил, матом все.