|
Чуть ли не ежедневно он ходил на прослушивания в самые различные музыкальные коллективы, но его никуда не брали. То ли голосом не вышел, то ли внешностью. И вот однажды известный ныне музыкант из «Морального кодекса» Сергей Мазаев посоветовал Расторгуеву попытать счастья в ансамбле «Здравствуй, песня!», художественным руководителем которого был Игорь Матвиенко. Расторгуеву терять было нечего, он пришел… и тут же был взят в качестве солиста.
Н. Расторгуев вспоминает: «Спиртное я поначалу не употреблял. А потом, когда уже заматерел, иногда позволял себе с ребятами выпить перед концертом. Не так, чтоб уж очень, но было… У меня достаточно крепкий организм, могу выдерживать серьезные нагрузки. Помню, поехали на БАМ, когда там был «сухой закон». Мы купили огромный чемодан, набили его водкой и выпили ее за два дня впятером. Вообще-то мы вели концерты сами, конферансье не было. И все было чин чинарем. Однажды выпили крепко, и у меня язык стал заплетаться. Вроде все поется, а слова не выговариваются. Народ начал смеяться. С того момента сам себе дал слово — ни грамма перед выступлением…» После «Здравствуй, песня!» Расторгуев работал еще в нескольких коллективах (например, в группе Вячеслава Добрынина), после чего его пути-дороги вновь пересеклись с Игорем Матвиенко. В 1988 году тот вместе с поэтом Александром Шагановым задумал создать группу «Любэ» и в качестве вокалиста пригласил именно Расторгуева. Певец вспоминает: «В конце 80-х должна была появиться именно такая группа, как «Любэ». Музыка тогда была совершенно ублюдочная: всякие «ласковые маи» и примитивные морзянки на дешевых синтезаторах. Так что появление (на поп-сцене) некой мужской альтернативы всей этой бесполой инфантильности было вполне обоснованно. Можно сказать, что это был почти просчитанный ход. За год до нашего рождения вышла знаменитая статья, в которой появился этот самый термин «любер». В самих Люберцах такого слова никто не знал, но оно всем очень понравилось. Однако к нашей группе все это не имеет никакого отношения. У меня и в самом деле тогда были брюки в клетку, была песня «Клетки», написанная, кстати, очень давно, и чисто случайно все это оказалось в тему…» Боевое «крещение» группа «Любэ» получила в ночь на 14 апреля 1989 года, когда их песня «Батька Махно» впервые прозвучала в радиоэфире. А телевизионное «крещение» произошло в «Рождественских встречах-89» у Аллы Пугачевой. Она же придумала и сценический образ для вокалиста — гимнастерка, галифе, сапоги. Н. Расторгуев вспоминает: «Алла тогда нас пригласила в свою программу с песнями «Атас» и «Не рубите, мужики». Поскольку Алла Борисовна была режиссером программы, а главные наши герои — Глеб Жеглов и Володя Шарапов, то и выглядеть мы должны были соответственно. Решение лежало на поверхности. Причем форму мне искали по сусекам. В костюмерной взяли сапоги и галифе, а гимнастерку подарил звукорежиссер Пугачевой. Она у его деда в шкафу висела. Совершенно новенькая, только немножко молью побита. Тогда еще был кожаный плащ — его арендовал Саша Николаев. Вот в таком виде я и вышел на «Рождественских встречах» — мы тут же попали в десятку. Думал, что это разовый вариант, но потом, когда поехали с программой по городам, музыканты из «Рецитала» сказали: «Тебе так клево!» Ну и стал я надевать форму. И все, она ко мне прикипела. Потом наша костюмерша постирала гимнастерку в горячей воде, она тут же села, рукава стали чуть ли не по локоть. Где такую найти? Выручил все тот же звукорежиссер — принес вторую гимнастерку. Оттуда же, из того же шкафа…» В хит-параде «Звуковой дорожки» газеты «Московский комсомолец» группа «Любэ» «засветилась» в марте 1990 года, а уже в июле сразу четыре (!) ее песни вошли в десятку: «Атас» (1-е место), «Батька Махно» (3-е), «Станция «Таганская» (4-е) и «Не рубите, мужики» (7-е). |
