Или как нам отбой за 10 секунд устраивали. Представьте: построение в коридоре, и вот звучит эта команда, и все 30 человек должны протиснуться в двери камеры. А они стоят с секундомером. И еще надо успеть сапоги скинуть — бывало, часов до двух ночи тренировались выполнять команду «отбой» за 10 секунд. А в шесть — подъем. Вот такой день и описан в моем рассказе…»

На этот раз Буйнова продержали на «губе» около полутора месяцев, но он и этому был рад. Ведь могли передать дело в трибунал, и прощай дембель, до которого оставалось буквально чуть-чуть — пара месяцев.

В Москву Буйнов приехал в ореоле «диссидента» и с молодой женой. Однако то ли Москва не глянулась супруге Буйнова, то ли сам он сильно изменился в столичных условиях (его вновь закрутили друзья, музтусовка), но их семейная жизнь вскоре благополучно завершилась.

После армии Буйнов решил серьезно заняться музыкальным образованием и определился на учебу в училище имени Гнесиных. Кроме этого, он продолжил и свою сценическую деятельность. На этот раз его новым пристанищем стала только что созданная его приятелем из МГУ Эдиком Кабасовым группа «Аракс». Но почему Буйнов не остался в родных для него «Скоморохах»? Послушаем его собственный рассказ на этот счет:

«Вспоминается единственное письмо в армию от Градского. Саша писал, что «все скурвились, что все дерьмо кругом и что «Скоморохи» разваливаются. Короче говоря, быстрей возвращайся!» Когда я вернулся, то понял, что не «скурвились», а просто пришло время — люди повзрослели: кто-то женился, у кого-то ребенок появился… Образовались семьи, и, значит, надо было как-то определяться. А все эти юношеские задорные дела насчет денег в общую кассу так и остались задором, потому что мы до сих пор не знаем, куда наши деньги делись. Скорее всего остались в диване у Градского, у нашего бессменного «банкира». После гастрольной поездки в Куйбышев деньги наши также разошлись. Сначала Градский не хотел нам платить, потом заплатил какую-то мизерную сумму. Он, как любил утверждать, всегда думал о будущем группы, но оказалось, не о нашем будущем, а о своем, поскольку, будучи менеджером с нашего согласия, он автоматически и самих «Скоморохов» как творческую единицу выдавал за сугубо свой удел. В общем, дело кончилось распадом старых «Скоморохов», а новые, как известно, толком не состоялись…»

В «Араксе» Буйнов встал на свое привычное место — за орган. Группа тогда была в зените славы, исполняла как композиции зарубежных исполнителей (Карлоса Сантаны, «Лед Зеппелин», «Дип пёпл», «Тен йиэз афте»), так и свои собственные («Мемуары», «Маменьку», «Шелковую траву» и др.).

В «Араксе» Буйнов отыграл целый год — с лета 1972-го по лето 1973-го. Затем волею судьбы он оказался в одном из самых популярных вокально-инструментальных ансамблей страны — «Веселых ребятах» под управлением Павла Слободкина. Тогда же в группе появилась и новая солистка — Алла Пугачева. Причем не без активного участия Буйнова. Далее послушаем его собственный рассказ:

«Году в 74-м или 75-м «Веселые ребята» выступали в Сибири. И вот там, в каком-то Дворце спорта, я обратил внимание на одну певицу, такую хорошенькую, рыженькую девчонку: она выходила петь в мини-юбочке, ножки, фигурка — все было в полном порядке… И я с ходу в нее влюбился. А когда она запела «Я прощаюсь с тобой у последней черты…», я вообще сомлел. До этого я ее не только нигде не видел, но и никогда о ней не слышал, хотя она и вращалась, как потом выяснилось, в московских эстрадных кругах. Короче, я сразу на нее так «запал», что тут же познакомился…

— Саша Буйнов!

— Алла! Пугачева!

Мы быстро прониклись взаимными симпатиями.