А. Буйнов вспоминает: «Мы вместе с моей Аленушкой уходили, и первопричина простая, лежит на поверхности: стало невыносимо тесно в этих рамках. Могу поклясться, что никто и не думал тогда о деньгах, думали мы о росте, о свободе индивидуального творчества. Без обиняков: стало тесно, стал чувствоваться недостаток озона, если говорить образно. К тому времени у меня был багаж многолетний вокальный, композиторский, аранжировщика — всякий. Но за все это время в «Веселых» была исполнена лишь одна-единственная авторская вещь — «Я из сухих камней сложил свой дом». Такая пацифистская, что ли. Очень трудно было себя пробивать, если объективно — невозможно…

Глызину было легче: он к моменту своего ухода уже «засветил» какие-то песенки, чтобы почву подготовить, и он сразу стал самим собой. Мой уход был неизмеримо сложнее, потому что я почву, так сказать, не унавоживал. И меня еще долгое время по инерции связывали с той группой… Но отпускать меня действительно не хотели. Аккурат перед уходом из Министерства культуры пришла для меня машина. Именная. Я ее ждал, она была на меня записана. И Слободкин мне говорит: «Вот, Сашенька, останешься — получишь машину». А я мечтал всю жизнь об этой машине! И такое… Дальше говорит: останешься, окончишь ГИТИС. Стало быть, наповал обоих зайцев: и машину заимеешь, и образование завершишь. На что я сказал: не останусь, фиг с машиной, а институт окончу все равно». (Слово свое Буйнов сдержал — он не только поступил в ГИТИС, но и окончил его с отличием. — Ф. Р.)

«Развод» Буйнова с «Веселыми» длился около года. Все это время Слободкин пытался воздействовать на артиста с помощью всякого рода увещеваний, которые излагались худруком или словесно, или в виде письменных указаний. Буйнов отвечал тем же — писал пространные письма на несколько страниц, в которых просил отпустить его на «волю». Причем аргументы вибирал убийственные: к примеру, писал, что его пребывание в коллективе плохо сказывается на его моральном климате, что таких, как он, надо гнать в три шеи и т. д. В конце концов Слободкину надоел этот «почтовый роман» и летом 1989 года он дал «добро» на уход Буйнова.

В «Звуковой дорожке» «МК» Буйнов впервые «засветился» в ноябре того же года — песня «Бросаю курить» в его исполнении заняла 14-е место. Это было, наверное, единственное попадание Буйнова в хит-парад в те годы, потому что после того его имя долгое время ни в каких топ-списках практически не фигурировало. Это было удивительно, так как среди широкого слушателя Буйнов был достаточно популярен. Ни один гала-концерт не обходился без его участия, в том числе и «Рождественские встречи» Аллы Пугачевой, на которых певец появлялся в разных сценических одеяниях: то в кожаной тужурке и галифе (как в песне про МУР «Капитан Каталкин»), то в кожаных лосинах, то в шляпе с перьями.

К 1994 году у Буйнова вышли четыре диска-гиганта и два компакта. В том году многие заговорили о «втором дыхании» Буйнова, о том, что он нашел в себе силы выйти на новый виток в творчестве. В какой-то мере это было правдой. Две его песни — «Красавица жена» и «Живи как знаешь» (А. Новоселов — В. Алексеев) — вошли сразу в несколько хит-парадов и держались в них довольно продолжительное время. Кроме этого, Буйнов умудрился привлечь к себе внимание широкой общественности участием в ряде шумных акций.