|
Если та ничего не предпринимает, он устраивает пресс‑конференцию. Не стоит говорить, что власти ФРГ и Австрии его не жалуют. Ведь он считает, что они сидят сложа руки: не только скрывающихся нацистов не разыскивают, но и известных не арестовывают. Бывшие эсэсовцы ненавидят Визенталя – они дважды пытались убить его, бюрократам хочется, чтобы он оставил их в покое. Впрочем, многие простые люди считают его героем и всячески ему помогают.
– Теперь я вспомнил. Не он ли выследил Адольфа Эйхмана? Лорд Рассел кивнул: – Он узнал, что тот скрывался под именем Рикардо Клемента и жил в Буэнос‑Айресе. Израильтяне сумели вывезти его из Аргентины. Визенталь – единственный, кто может знать о Рошманне что‑нибудь новое. – Вы с ним знакомы? – спросил Миллер. Лорд Рассел вновь кивнул: – Пожалуй, я напишу для вас рекомендательное письмо. К Симону, желая получить сведения, приходят многие. Так что моя рекомендация не помешает. Он подошел к письменному столу, набросал на листе гербовой бумаги несколько строк и запечатал его в конверт. – Желаю удачи. Она вам понадобится, – сказал он и проводил Миллера до дверей.
На другое утро Петер самолетом английской авиакомпании ВЕА вернулся в Бонн, взял свою машину и отправился в Вену через Штутгарт, Мюнхен, Зальцбург и Линц. Переночевал он в Мюнхене. Петер решил не торопиться: был гололед, проезжую часть то и дело сужали до одной полосы, а на другие пускали грейдеры или песочницы, которые тщетно пытались совладать с непрекращавшимся снегом. На другое утро Миллер поднялся рано и добрался бы до Вены к обеду, если бы не пришлось стоять у Бад‑Тёльца, что на самом выезде из Мюнхена. Шоссе шло по густому сосновому лесу, как вдруг несколько знаков «сбавить ход» остановили движение. У обочины была запаркована полицейская машина с включенной мигалкой, поперек дороги, сдерживая поток, стояли двое патрульных в белых шинелях. На противоположной стороне творилось то же самое. В этом месте на шоссе выходила прорубленная в лесу грунтовая дорога, там, где она пересекала автобан, стояли по два солдата, в зимней форме, с подсвеченными жезлами в руках, ждали, когда из леса покажется то, что пока скрывалось там. Сгорая от нетерпения, Миллер опустил стекло и обратился к одному из полисменов: – В чем дело, отчего такая задержка? Патрульный не торопясь подошел к «ягуару» и улыбнулся: – Из‑за маневров. Скоро из леса пойдут танки. И впрямь, через пятнадцать минут появился первый из них, между деревьев показалась длинная пушка, похожая на хобот принюхивающегося слона, потом с глухим гулом бронированное чудовище перекатилось через автобан.
Старший сержант Ульрик Франк был счастлив. В тридцать лет он осуществил свою заветную мечту – командовать танком. Он даже помнил, когда эта мечта в нем зародилась. Дело было так. В январе 1945 года, его, мальчугана из Мангейма, в первый раз повели в кино. Перед фильмом крутили журнал, в котором захватывающе показывалось, как «тигры» Гассо фон Мантейфеля шли на американцев и англичан. Ульрик, как завороженный, смотрел на командиров в стальных касках и защитных очках, бесстрашно возвышавшихся над открытыми люками. С той минуты жизнь одиннадцатилетнего мальчика круто переменилась. Выходя из кинотеатра, он поклялся, что рано или поздно станет командиром танка. На это у него ушло девятнадцать лет. И вот на зимних учениях 1964 года в лесах вокруг Бад‑Тёльца он возглавлял экипаж своей первой машины – американского М‑48 «паттон». А для «паттона» эти учения были последними. В лагере танкистов уже ждали новенькие французские АМХ‑13 – ими перевооружали армию ФРГ. И через неделю Ульрик получил в свое распоряжение более маневренную и лучше вооруженную машину. |
