– Где его раздобыл Рошманн?

– У «ОДЕССЫ». Она, видимо, имеет в своем штате человека, умеющего их фабриковать.

Миллер призадумался:

– Найти его – значит отыскать того, кто способен опознать Рошманна, верно?

Визенталь пожал плечами:

– Возможно. Однако вы замахнулись на слишком многое. Чтобы его найти, надо проникнуть в «Одессу». Но это под силу лишь бывшему эсэсовцу.

– А что могу сделать я?

– Вам лучше всего связаться с теми, кто прошел рижское гетто. Не знаю, сумеют ли они вам помочь, но уверен, что захотят. Все мы жаждем изловить Рошманна. Начните вот с чего. – Визенталь пролистал дневник Таубера. – Здесь Саломон пишет о некой Олли Адлер из Мюнхена, любовнице Рошманна. Возможно, она осталась жива и вернулась в родной город.

Миллер согласно кивнул и спросил:

– Если вы правы, то где ее искать?

– В Центре еврейской общины. Там содержатся сведения и о мюнхенских евреях. Другие архивы уничтожены.

– Адрес центра у вас есть?

Симон Визенталь порылся в телефонной книге.

– Райхенбахштрассе, 27, Мюнхен, – сообщил он. – Дневник Таубера, я полагаю, вы заберете?

– К сожалению, да.

– Какая жалость. Я бы хотел оставить его у себя. Это – удивительное свидетельство.

Он встал и проводил Миллера до двери со словами: «Желаю удачи. И дайте мне знать, как у вас дела».

В тот вечер Миллер ужинал в «Доме золотого дракона», пивном баре и ресторане на Штайшдельгассе, открытом еще в 1566 году, и размышлял над советом Визенталя. Петер понимал, что из рижского гетто живыми вышли единицы, и почти не уповал на то, что кто‑нибудь из них знает о жизни Рошманна после 1955 года. Но другого выхода просто не было.

На следующее утро он двинулся в Мюнхен.

Глава 10

В столицу Баварии Миллер въехал в полдень девятого января и, купив в киоске карту города, нашел с ее помощью дом по адресу Райхенбакштрассе, 27. Остановив машину невдалеке от здания, он осмотрел его. Это был невзрачный пятиэтажный дом с фасадом первого этажа из неоштукатуренных камней. Остальные этажи были сложены из силикатного кирпича. На первом этаже у левого края располагались двойные стеклянные двери.

В здании был единственный на весь огромный Мюнхен кошерный ресторан (тоже на первом этаже). Над ним размещались комнаты отдыха дома для престарелых, занимавшего четвертый и пятый этажи. Со двора можно было войти в синагогу. На третьем находился административный отдел, куда Миллер и направился.

Остановившись у столика дежурного, он огляделся. У стен стояли шкафы с книгами послевоенных изданий (старую библиотеку сожгли фашисты).

На стенах висели портреты видных деятелей еврейской общины с незапамятных времен – проповедники и раввины с роскошными бородами, похожие на пророков Ветхого завета, который Миллеру преподавали в школе. У многих на лбу были филактерии – повязки с изречениями из Торы, все были в шляпах. Был там и стенд с газетами на немецком языке и иврите. Последние, очевидно, авиапочтой поставлялись из Израиля. Черноволосый, невысокого роста человек разглядывал их заголовки.

– Что вам угодно? – вдруг послышался голос.

Миллер вновь поглядел на столик дежурного. Теперь за ним сидела темноглазая женщина лет сорока пяти. На лоб ей так и норовила упасть прядь волос, которую она время от времени откидывала.

Петер ответил, что его интересует Олли Адлер, которая, возможно, вернулась в Мюнхен после войны.

– А откуда? – осведомилась женщина.

– Из Магдебурга.