Прибывшее должностное лицо посмотрело на разрушения и изрекло:

— Да, порядка у вас мало.

Пошли в столовую, а там не оказалось красных помидорчиков для салатика со сметаночкой. Боже мой. Это была трагедия. Где их нам взять? Элементарно, Ватсон. Вертолет взлетел и через четыре часа прилетел из областного центра с ящиком помидоров. Наверное, салат из золотых помидоров чрезвычайно вкусен. Не ел, не знаю. Если бы этот человек поинтересовался, как личный состав снабжается свежими овощами, в том числе красными помидорами, то ни у кого не возникла мысль об этом человеке сказать что-то плохое.

Я бы не додумался, вернее, мог бы додуматься, но у меня не хватило бы совести погнать вертолет за три сотни километров в областной центр за помидорами. Я даже по простоте своей думал, что маленький Володя Ульянов вместе с родителями, как и я, хлебал толоконную болтушку (продавалось раньше толокно из овса) с квасом, так как не было денег на другие продукты.

Мне раньше казалось, что во время войны все без исключения питались черным хлебом по 250 грамм в день, а другие продукты просто не производились. Потом, правда, оказалось, что и во время войны производились и колбасы, и варенья всякие, и кондитерские изделия и много всего другого, что потреблялось с немалым аппетитом теми, кому это было положено. И я без малейших сомнений поверю, что из блокадного Ленинграда, усыпанного телами погибших от голода людей, летали специальные самолеты за отсутствующим в спецстоловой персиковым компотом или вареньем и летчики при этом проявляли смелость и героизм или гибли в схватках с вражескими истребителями.

И г-жа NN была вскормлена красными помидорчиками.

Я прибыл в Махачкалу с последней партией наших военнослужащих и сразу попал на застолье по проводам украинцев на Родину. Радость выхода в Россию соседствовала с грустью расставания с верными друзьями.

Почему никто не боится обижать русских? Очень просто. Нацию, не имеющую чувства самоуважения (самоидентификации), обижали и будут обижать все, кому не лень. Раньше нельзя было даже сделать замечание представителю какой-то другой нации, это воспринималось как национальное оскорбление. Даже национальность старались указать как-то в обход — лицо такой-то национальности. Но никогда не говорили «лицо русской национальности», говорили просто — русский. Назвать осетина осетином, грузина грузином, чуваша чувашом — значило нанести им оскорбление. А о евреях я уже и не говорю. К чести их надо сказать, что они одни из первых перестали стесняться своей национальности и не проиграли в этом.

Отдельно надо остановиться на процессе передачи пограничного отряда из рук в руки. Оговорюсь, что я не думаю издеваться над отсутствием опыта у военнослужащих Первого пограничного отряда. Хочу показать, к чему приводит надменность, стремление во всем видеть враждебные происки русских и меркантильные интересы отдельных приемщиков.

Началось все с места размещения первого подразделения. Двухэтажного деревянного домика, где я провел первые дни в отряде до получения квартиры. Рядом с домиком был небольшой бассейн, увитая виноградом беседка, небольшой фруктовый садик. Это и стало первой базой новых пограничников.

Полковнику Джангарову президент Гейдаров подарил пистолет «ТТ». Форма формой, оружие оружием, а человеческий организм требует принятия пищи три раза в день. В ответ на просьбу Джангарова об оказании помощи в организации питания личного состава тыл отряда выделил полевую кухню на дизельном топливе.

Специалисты-тыловики предложили научить назырских поваров обращению с кухней. Предложение было воспринято как величайшее оскорбление. В результате через два часа раздался взрыв. Два солдата получили ожоги, а кухня вышла из строя.